Зарисовки кошек и львов - Леонардо да Винчи.
27 марта 1980 года — в день, известный как «Серебряный четверг» — цена серебра обвалилась более чем на 50%. Братья Хант, наследники нефтяного миллиардера, предприняли знаменитую попытку монополизировать рынок серебра, начав скупать как физическое серебро, так и фьючерсные контракты.
К 1979 году масштабы владений братьев стали беспрецедентными, они контролировали около трети всего мирового предложения серебра. Но саморегулируемые биржи США могут позволить себе роскошь менять правила посреди шахматной партии, а это значит, что они фактически всегда выигрывают (то есть жульничают).
Когда в 1980 году братья Хант помогли поднять цену на серебро до тревожных 50 долларов за унцию, Чикагская биржа просто изменила правила в середине игры, сделав платформу доступной только для продажи, что, естественно, не только нарушило естественный процесс формирования цены, но и привело к падению цены на серебро на 80 % из-за одного изменения правил.
После кризиса 2008 года серебро снова начало расти в цене. К 2011 году серебро достигло пугающего уровня в 49 долларов за унцию, и не менее напуганная CME (Чикагская товарная биржа) за две недели пять раз повысила маржинальные требования для сделок с серебром. Это вынудило большинство долгосрочных покупателей серебра массово продавать металл, что напрямую привело к падению на 48 % на рынке серебра.
Это подводит нас к «Серебряной пятнице», случившейся на прошлой неделе, - которую, возможно, назовут одной из величайших ценовых махинаций, на ряду с описанными выше. Когда цена на серебро достигла 120 долларов за унцию, то, скорее всего, были вновь повышены маржинальные требования, что и вынудило распродавать бумажное серебро.
В тот день было довольно много совпадений, но они все вместе скорее тянут на очередные конспирологические теории, оправдывающие некоторые глупые позиции больших банкиров, поставивших не вовремя на падение серебра. Но основная проблема в том, что это всё бумажные металлы, то есть позиции, которые имеют лишь опосредованное отношение к физическому первоисточнику. Спекуляции на кредитные средства.
Мы ещё не раз увидим нечто подобное и хорошенечко пожнём все вместе результаты подобных безумных долговых игрищ.
Братья Хант, кстати, на серебре потеряли всё своё миллиардное наследство и остались в долгах.
Зимой 1848 года в магистратский суд на улице Уоршип в Шордиче поступило довольно печальное дело.
Заявителем по делу выступал человек по фамилии Сондерс. Он торговал мехами и имел свой магазинчик на Уайтчепл-роуд в Ист-Энде. Ответчицей была некая Элиза Уилмот. Об этой нищей, истощенной женщине почти ничего не известно.
Могла ли она когда-то быть респектабельной дамой? И что же натворила Элиза Уилмот, чтобы оказаться в столь тяжелом положении?
Однажды в шесть часов вечера она подошла к магазину мистера Сондерса с большим камнем в руке и бросила его в окно.
Но прежде чем я продолжу рассказ, и прежде чем камень Элизы достигнет своей цели, нужно сделать небольшое отступление.
В то время разбивание окон в общественных местах было частым явлением. Во многих случаях это была форма общественного протеста против условий жизни бедняков.
Под Новый год 1850 года четыре лондонские женщины бросали камни в витрины магазинов, чтобы попасть в тюрьму и содержаться за государственный счет.
Они предпочитали тюрьму работному дому, а тюрьму и работный дом - голодной смерти. Их намерением было разбить "самые красивые витрины магазинов", чтобы добиться более длительного срока заключения.
Тюрьмой для женщины, осужденной на Уоршип-стрит, был Женский исправительный дом в Холлоуэе.
В тюрьме заключенные собирали паклю, вязали, стирали и ухаживали за больными в лазарете. Женщины, работавшие в прачечной, даже пили пиво: им полагалась пинта в день.
Действительно, стоит задуматься... Что хуже: тюрьма или работный дом?
Женщины выполняли практически те же работы и носили такую же грубую и унылую униформу. Но режим в работных домах, как известно, был намного суровее...
Камень почти достиг своей цели. Как мы уже знаем, его бросила бедная женщина, ослабевшая от голода.
Элиза Уилмот приехала в столицу из Бристоля. Женщина надеялась устроиться портнихой в приличную мастерскую и даже сняла небольшую комнату в Вестминстере. Но, к сожалению, ее планам и мечтам не суждено было сбыться: она осталась без работы и ночлега, а друзей и знакомых у нее не было.
В конце концов, когда она уже была близка к голодной смерти, она обратилась в приходской работный дом с просьбой о помощи. Добрый человек дал ей шесть пенсов. Но он предупредил ее, что больше ничем не может ей помочь.
Она могла попасть в работный дом, но только в своем родном приходе.
Денег на возвращение в Бристоль у Элизы не было...
Когда камень Элизы попал в окно мистера Сондерса, произошла удивительная вещь. Камень, ударившись о стекло, отскочил и упал на землю.
У бедной Элизы, такой жалкой худышки, не хватило сил даже на то, чтобы разбить стекло.
В магазине помощник мистера Сондерса, мужчина по фамилии Слейт, услышал стук камня о стекло. Выбежав на улицу, он столкнулся с Элизой. Она сразу же призналась, что пыталась разбить витрину, объяснив, что сделала это именно для того, чтобы ее арестовали.
Слейт осмотрел окно. Камень только повредил его. Ущерб составил от двух до трех фунтов стерлингов - несколько сотен в пересчете на сегодняшние деньги, - а значит, дело было серьезным.
Слейт отправил Элизу в ближайший полицейский участок.
В участке инспектор Эллис взял Элизу под стражу. Он начал ее допрашивать и был потрясен: женщина была настолько слаба, что едва стояла на ногах. Даже говорить она могла с трудом.
Пока Элиза рассказывала свою историю, вызвали мистера Сондерса. Он прибыл в полицейский участок, где ему в соответствии с установленной процедурой объяснили, какие обвинения он вправе предъявить заключенной.
Мистер Сондерс, увидев состояние бедной женщины, отказался выдвигать обвинения.
Тогда Элиза заявила, что его сострадание ничего не даст: она настолько обездолена, что вскоре снова пойдет на преступление.
На процессе судья поставил принцип выше чувств. Обстоятельства, в которых находилась Элиза, действительно были тяжелыми и заслуживали сочувствия, но они не давали ей права нарушать закон.
Мировой судья обязал ее выплатить штраф в размере двадцати шиллингов.
Если она не найдет эту сумму (а она, очевидно, ее не найдет), то ее отправят в исправительный дом на двадцать один день.
***
Заключенная поклонилась судье с видом спокойной покорности и была удалена надзирателем из зала суда.
Мой канал в Телеграм: Пуаро отдыхает
Соланж Божирон ходила по этажам своей парижской квартиры. Она знала, что время на исходе. В 1940 году жители Лондона спали под затемненными окнами под звуки воздушных налетов, сотрясавших фундамент их домов. Но Франция еще не видела разрушений, причиненных Гитлером. Все это должно было измениться.
У нее было два выхода. Она могла бежать из города и отказаться от своего роскошного образа жизни, или ждать вторжения немецких войск и надеяться, что ей повезет, и она окажется в числе тех, кто уцелеет.
Она посмотрела на картину, на которой была изображена ее бабушка, купающаяся в вихрях бледно-розового муслина, с ее дьявольской улыбкой и задалась вопросом:
- Что бы сделала бабушка?
В девятнадцатом веке ее бабушка, Марта де Флориан (на фото выше) , была актрисой. Будучи популярной куртизанкой, она накопила роскошные сокровища и внушительный список ухажеров, включая премьер-министра Франции Жоржа Клемансо. Теперь раскрасневшийся профиль ее бабушки смотрел на дверь, за которой скрывалась ее внучка.
Г-жа Божирон решила, что у нее достаточно бабушкиной смекалки, чтобы не оказаться в "деревянном ящике", выданном правительством. Она запихнула несколько ценных вещей в свой чемодан, а куклу Микки-Мауса поспешно бросила на пол. Пустые, без зрачков глаза куклы смотрели в ответ. Дверь закрылась.
Семьдесят лет спустя аукционист месье Оливье Шоппен-Жанври получил звонок насчет квартиры, наследники которой скончались. Ему сказали, что квартира была заброшена во время Второй мировой войны, а хозяйка продолжала платить за аренду, пока не скончалась в возрасте девяноста одного года.
Его работа заключалась в том, чтобы составить опись содержимого квартиры.
Он не ожидал чудес. Квартира могла пережить немецкое вторжение, но она не могла пережить воров-мародеров. К тому же, маленькие старушки, которые бросают квартиры, не оставляют после себя сокровищ.
Месье Жанври вошел в декадентское фойе, его ноги подняли тучи семидесятилетней пыли на бесценных восточных коврах. В одном из углов он увидел чучело страуса, которое смотрело на него с недоумением, желая узнать, кто посмел потревожить его сон. Стены были оклеены обоями с цветочным рисунком и картинами в золоченых рамах.
Одна картина, изображающая женщину в профиль в розовом платье, привлекла внимание Жанври. Он сразу узнал художника - Джованни Болдини, "мастера размаха". Он никогда не знал о существовании этой картины и не узнал натурщицу. Подсказка была в другом углу комнаты, где плотная дамасская портьера пропускала свет на богато украшенный деревянный туалетный столик.
Под слоем пыли и паутины скрывались стеклянные флаконы духов, серебряные гребни для волос и небольшие книги, но истинное сокровище лежало в ящиках туалетного столика. Открыв скрипучие ящики, Жанври обнаружил любовные письма "в маленьких упаковках, обернутых лентами разных цветов".
Одно из этих писем содержало визитную карточку с нацарапанной любовной запиской от Джованни Болдини к Марте де Флориан. Дальнейшие раскопки выявили упоминание об этой работе в книге вдовы художника, где говорилось, что она была написана в 1898 году, когда госпоже де Флориан было двадцать четыре года.
Если у вас в подвале пылится картина Болдини, вы, вероятно, можете смело уходить на пенсию. Картины Болдини очень сложно найти. Он так много путешествовал, что его картины оказались разбросаны по всей Европе, что стало кошмаром для каталогизатора.
Портрет печально известной возлюбленной Болдини является его самой продаваемой картиной на сегодняшний день.
Статья целиком и полностью не моя, но судя по нескольким источникам весьма правдива. Взято отсюда.
«Что за прелесть эта дурочка!» - говорил Талейран о собственной жене.
Впрочем, он вовсе не собирался жениться на очаровательной, но не способной удержать в голове более одной мысли Катрин Ноэл, госпоже Гранд. Показное легкомыслие и глупость не мешали будущей мадам Талейран выйти замуж за одного из самых влиятельных людей Франции, прослыть шпионкой и заработать целое состояние на спекуляциях…
О ее образовании говорили, что она «энциклопедически неграмотна». Да и откуда взяться образованию у девушки, пусть и из приличной семьи, но выросшей под индийским солнцем. Мать малютки рано умерла, а отец был капитаном порта. Мачехе не было никакого дела до образования Катрин, так что та с раннего возраста была предоставлена сама себе.
Девочка росла совершенной красавицей. Обладая грацией и изяществом, она привлекала к себе внимание в местном обществе. Стоит ли удивляться, что уже в пятнадцать лет Катрин вышла замуж за Жоржа Франсуа Гранд, служившего в Ост-Индийской Компании.
Брак распался всего через два года, когда муж застал в спальне жены местного судью. Девушка вернулась к родителям, а еще через год сбежала из Индии в Европу с секретарем генерал-губернатора. У нее не было ни единой монеты в кармане, когда в 1782 году прелестная Катрин оказалась в Париже.
Это не помешало красавице быстро попасть в лучшие салоны, заказывать дорогие украшения и одеваться по последней моде. Она была красива, а что еще требовалось … Когда оставаться во Франции стало опасно, она сменила Париж на Лондон, а позже, когда времена террора ушли в прошлое, вернулась.
Шарль Морис де Талейран-Перигор заслужил свое прозвище «Хромой Дъявол». Обладая тонким умом и пониманием человеческих душ, он служил министром иностранных дел при трех режимах.
Красота госпожи Катрин Ноэл Гранд не оставила равнодушным этого хитрого человека. Он поселил «прелесть какую дурочку» в своем особняке. Однажды было перехвачено письмо Катрин одному из ее друзей в Лондоне, по совпадению, бывшему эмигранту. Девушку обвинили в шпионаже и даже арестовали. Но Талейран сделал все возможное, чтобы добиться освобождения возлюбленной.
«Она была очень красива, ленива и совершенно ничем не занималась» – так охарактеризовал Катрин Талейран, признаваясь: «Я люблю ее».
Выйдя на свободу, Катрин сразу же подала прошение об официальном разводе с первым мужем. На основании того, что уже несколько лет супруги не жили вместе, их быстро развели. Но Талейран не спешил сделать свою любимую дурочку законной женой, хотя она продолжала быть хозяйкой в его доме.
Однажды у них ужинал известный египтолог Доминик Виван Денон и Катрин начала расспрашивать его о том, как же ему удалось выжить на необитаемом острове и где сейчас его верный слуга Пятница. «Она принимает меня за Робинзона Крузо?», - изумился гость. Это была правда, вместо его трудов Кэтрин прочла роман Даниэля Дефо.
Иные отзывались о Картин как о женщине благоразумной и тактичной: «Никогда она не произнесла при мне хотя бы одну фразу, отдающую дурным тоном; никогда она не сказала ни единого слова, которое можно было бы квалифицировать как глупость», писала в своих мемуарах мадам де Шастене.
За годы романа с Талейраном Катрин успела обеспечить себе состояние. И вовсе не из подарков покровителей. Она зарабатывала на рынке ценных бумаг, а еще вкладывала доходы в контрабанду.
Когда Наполеон Бонапарт стал первым консулом, он занялся восстановлением нравственности во французском обществе. И напрямую потребовал от Талейрана узаконить его отношения с Катрин или прогнать ее: «Я надеюсь, что примерное поведение гражданки Талейран заставит забыть легкомыслие мадам Гранд». Ситуация была сложная, ведь когда-то господин Талейран принял сан священнослужителя и даже был епископом Отенским. Другое дело, что Папа Римский лишил его этого сана…
Но Катрин, хоть и была «прелесть какая дурочка», обратилась к Жозефине, чтобы та оказала свое влияние. В конце концов Шарлю Морису пришлось жениться.
С этого момента все пошло не так. Любимая художница казненной императрицы Марии-Антуанетты сказала о Катрин, когда писала ее портрет: «Ее энергии хватит на двоих». Но это оказалось не так. То, что очаровывало Талейрана в «прелесть какой дурочке», раздражало его в жене.
Супруги отдалились друг от друга, а прелестная Катрин начала искать любовь на стороне. Однажды Наполеон заявил Талейрану:
- Вы не сказали мне, что герцог Сан-Карлос был любовником вашей жены!
- В самом деле, сир, я не думал, что этот отчет может заинтересовать ни ваше величество, ни мое величие.
В 1816 году Талейраны развелись. Катрин получила хорошие отступные и могла строить свою жизнь, как пожелает. Она даже занялась написанием собственных литературных пьес. Это были трагедии. Те, кому удалось прочесть черновики отмечали, что написаны они довольно талантливо, но они так и не были опубликованы. Она умерла в возрасте 74-х лет в своем доме.
Эта женщина была крестом Талейрана. Он перестал ее любить. «Тщеславие, глупость, болтливость мадам Гранд возрастали вместе с увеличением объема ее талии» - написал о мадам Катрине историку Жану Орье.
