Я долго думал на ночь глядя,

О чем же будет новый стих.

Картина маслом: я. Мой дядя.

И два приятеля моих


Мы вместе ехали на дачу,

С собой еду взяв и бухло.

Теперь жалею, чуть не плача,

Что это все произошло.


Мой дядя вел себя радушно.

Сорвав в теплице огурец,

Он предлагал всем простодушно

Его отведать наконец.


Он все пьянел. И мы пьянели.

И вот настал момент, когда

Он с криком: "Да вы охренели"

Свалился наземь, господа


Он долго обнимал наш глобус,

Набравши в рот сырой земли.

Проспался дядя, и автобус

Мы дачный поджидать пошли.


И все б закончилось прилично,

Но, вновь в неистовство впадя,

Мой дядя взял пузырь "Столичной"

И мы укрылись от дождя.


Под козырьком у чебуречной,

Чтоб непогоду переждать.

Напились снова мы, конечно,

И дядя начал оседать.


Он весит ровно центнер с гаком,

Его поднимешь лишь вдвоем.

И эта пьяная собака

Решила дрыхнуть под дождем.


На счастье, добрые ребята

Всех нас засунули в такси.

Под звуки дядиного мата

Таксисту я сказал: "Вези!


Не растряси лишь на ухабах

Ту падлу, чья несвязна речь,

И помоги его хотя бы

Мне из авто потом извлечь"


Он нас довез. Помог. Уехал,

Умчавшись по своим делам,

И тут мне стало не до смеха:

Все трое, с кем я ехал - в хлам!


С одним вопрос решился кстати -

Он тут же учесал во тьму.

Второй очухался, но с дядей

Что делать мне - я не пойму.


В итоге, мне второй приятель

Стал дядю помогать спасти,

А этот старый сраный дятел

В говнище. Господи прости.


А полночь! Сверху ржут соседи,

Рукоплеская и смотря,

Как двое третьего, что бредит,

Пытаются поднять, но зря.


Заволокли его, в итоге,

В квартиру, бросив как мешок.

Приятель тут же сделал ноги,

А у меня культурный шок!


Я пьян, в грязи, помят, расхристан,

Мне на работу к девяти!

И дядя тут лежит. Обдристан.

Не может в койку заползти.


На тело родственное глядя,

Я думал, вытирая пот:

"ХУЙ Я ЕЩЕ ПОЕДУ С ДЯДЕЙ!

ПИТЬ НЕ УМЕЕТ - ПУСТЬ НЕ ПЬЕТ!"