Однажды я понял, что всему своё время.

Был месяц март. Время нелепых весёлых чудес и ничем неоправданных надежд.

- Скажи честно - тебя тоже до сих пор мучает вопрос: что будет, если сьехать с этой штуки как с горки? - Спросила Лида, кивая на пространство между эскалаторами. Мы поднимались к вестибюлю станции метро.

Я машинально повернул голову и собрался было сказать: "А слабо попробовать?". Но вместо этого непроизвольно сказал:

- Фак…

Сказал я это потому, что в потоке спускающихся пассажиров совершенно безошибочно различил очень знакомые рыжие волосы и зелёные глаза. Их обладательница тоже меня узнала. Удивилась, улыбнулась и помахала мне рукой. Я неосознанно помахал в ответ. И пока я это делал у меня в голове развернулось старое и очень яркое воспоминание. Которое я когда-то задвинул в дальние углы памяти и с тех пор не доставал...

…Мы сидели в кофейне у площади Восстания.

- И что это значит? - стараясь придать голосу побольше твёрдости спросил я.

- А ничего не значит. - Пожала плечами Марина и сделала хороший глоток из кофейной кружки.

Я молча сверлил её взглядом. Это не действовало на неё никак. Огромные зелёные глаза поглядывали на меня сквозь тёмно-рыжую чёлку и россыпь веснушек с искренним недоумением. По крайней мере, я бы поверил в его искренность, если бы знал Марину чуть меньше.

- Ты понимаешь, что я поэтому поводу чувствую? И что думаю? - Не сдавался я.

- Думай о чём хочешь, солнце. - Улыбнулась Марина. - Я ничего объяснять и оправдываться не собираюсь.

В уголках её губ остались кофейные следы. Я заметил их и вдруг мне стало противно. Не от самих следов конечно, а от того, что за ними стояло.

Я осознал сколько раз мы уже сидели в этой самой кофейне за подобными разговорами. Сколько литров этого крепкого густого кофе успели выпить. И как я устал гадать - в какие моменты она говорит мне правду, в какие врёт, а в какие просто недоговаривает. И всё с одинаково искренним недоумением в огромных глазах.

Я уже знал программу действий наперёд.

Сейчас мы будем долго кружить вокруг да около. Постепенно я буду уставать от напряжённого разговора и идти на компромиссы. Пока шаг за шагом беседа не сведётся к тому, что я ревнивый параноик и зануда. А то, что Марина без объяснений пропала на две недели и не отвечала на звонки и теперь совершенно не горит желанием объяснять, что это вообще было - совершенно нормально. А потом она подастся вперёд, нависнет грудью над столиком и, улыбаясь своими кофейными губами, предложит мировую.

Я проглотил приторный кофейный ком в горле, откинулся на спинку кресла и глядя прямо в её зелёные глаза устало сказал:

- Нет.

Глаза удивлённо уставились на меня. Кажется они стали ещё больше. Хотя с моей точки зрения это было чисто физически невозможно.

- Что значит "нет"?

- Это такая резкая форма отрицания в русском языке. - Пояснил я. - А ещё это ответ на мой вопрос. Я тут между делом спросил себя: а есть ли у меня стоящие причины тут сидеть и чувствовать себя безвольным идиотом? Обычно они вроде бы всегда находились. А вот сегодня - почему-то нет.

Марина пару секунд помолчала. Потом пожала плечами и тихо ответила:

- Ну и уходи тогда. Раз нет. Никто не держит.

Я внимательно посмотрел ей в лицо, пытаясь понять наигранное это равнодушие или искреннее. Потом понял, что это в принципе не имеет значения. Положил под недопитую кофейную кружку деньги и не спеша натянул куртку. Марина разглядывала какую-то невидимую точку на поверхности стола. Я медленно застегнул куртку.

“Не тяни время, идиот”, - мысленно сказал я себе, “Она не будет тебя останавливать. Ей нужно, чтобы ты остался сам. По доброй воле. Уноси ноги, пока не размяк тут окончательно”. Мой мысленный голос был как-то грубее и старше, чем обычно. И советовал неожиданно здравые вещи.

На промёрзшей улице царил ноябрь. Время беспричинной тоски и недоброго волшебства.

Я вышел из кофейни. И, стараясь не смотреть на Марину сквозь стеклянную витрину, зашагал по Невскому проспекту.

Я шёл неторопливо и время от времени оглядывался назад. Сам того не осознавая, я шагал тем же маршрутом, по которому мы обычно гуляли с ней после таких посиделок. В голове беспокойно вертелась по кругу одна и та же мысль. Я ухожу. Я ухожу? Я действительно ухожу. Не может быть, что я правда ухожу.

А потом одёрнул сам себя. Да ухожу. И ничего смертельного пока не произошло.

Ёжась от холода, я свернул на Малую Садовую. Прошёл мимо загадочных водяных часов, про которые мы неизменно спорили - часы это или просто фонтан. Прошагал мимо магазина одежды, который мы оба по старой памяти называли “Интерактивом” и открытой студии пятого канала, где всё время с кем-то общалась Ника Стрижак. Которую Марина упорно путала с Ксенией Стриж.

Замерзая, вышел на Манежную площадь, в сквере которой мы впервые неловко поцеловались, исхитрившись при этом как следует треснуться зубами.

Подняв воротник куртки и засунув руки поглубже в карманы, я прошёл по Караванной и свернул на набережную Фонтанки.

На середине моста я остановился. Обычно мы всегда стояли здесь несколько минут. Перед этим, как бы невзначай расстегнув куртки и запустив под них руки. Стояли и делились друг с другом теплом. Такая вот сокровенная традиция.

Вокруг не было ни души. Только изредка проезжали машины. В голове впервые за долгое время было свежо и свободно. Ощущение было как после визита к стоматологу - всё ещё немного больно, но самое страшное уже позади.

Я оглянулся. За мной никто не шёл следом. На промёрзшем мосту я стоял совершенно один.

И это было прекрасно...

…Воспоминание промелькнуло у меня в голове буквально за считанные секунды. И я сам удивился: то, что так долго рисовалось в моём воображении ужасной драмой - на поверку оказалось полной ерундой. Просто неприятный разрыв не самого удачного романа. Теперь оставалось только как-то рассказать о нём Лиде, когда она спросит. А она ведь обязательно спросит.

Эскалатор нёс нас наверх. Лида ни о чём не спрашивала.

Я откашлялся.

- Это… Кхм… Моя бывшая…

Лида повернулась ко мне.

- Это я уже поняла. - Совершенно спокойно сказала она. - И?

- И ты наверное хочешь знать подробности? - осторожно предположил я.

- Честно?

- По возможности.

- Совершенно не хочу.

Я удивлённо посмотрел на неё.

- Вот скажи: ну зачем мне это знать? - пояснила она. - Что такого полезного эта информация принесёт? Другой вопрос - если тебе очень нужно об этом выговориться. Тогда я тебя конечно выслушаю. Но сама и по доброй воле я тащить это в наши отношения не хочу.

Лида помолчала. Впереди уже виднелся потолок станции.

- У тебя было прошлое. У меня было прошлое. У всех оно было. - Задумчиво продолжила она. - Добавлять его в настоящее совсем необязательно. Я не знаю каким ты был до встречи с этой девушкой. И не знаю каким был, когда вы встречались. Я тебя узнала после всего этого. И понравился ты мне именно таким. Этого, по-моему, вполне достаточно.

Меня захлестнула волна невыразимой нежности. Её требовалось как-то выразить.

- Ты хочешь мороженого? - ласково спросил я.

- О да, мой рыцарь. Убей в мою честь фисташковое.

Ступеньки эскалатора начали складываться одна за другой.

- И кстати, - не без яду в голосе сказала Лида, перед тем как вспорхнуть с движущейся ленты, - Ты в курсе, что у твоей бывшей - абсолютно ненатуральный рыжий цвет?

Отвёз вчера жену к зубному и понял что не смотря на оттепель (в Питере третий день плюс) никто так и не убирает, видимо вся надежда что снег сам уйдет. А у меня как раз лопаты были с собой.

Для начала, убрал лёд с крыльца стоматологии. Видите край слева и следы на резине? Вот это все легко снялось лопатой за пару минут. Всё равно жену жду, почему бы спину не размять? А потом я понял что можно сделать куда больше пользы, если убрать огромную лужу рядом. Вдоль дома идёт широкий тротуар, и вся эта дорога превратилась в озеро. В итоге за час при помощи штыковой лопаты, собственного веса и чертовой матери пробил метра четыре льда, чтобы получилось убрать хотя бы немного воды.

Вот на этом месте я жутко пожалел что у меня нет ломика. Руки дрожат до сих пор немного))

Но результат превзошел все мои ожидания - вода пошла туда весьма уверенно

И когда вышла жена, я уже снеговой лопатой загонял туда воду, чтобы топила лёд оставшийся на дне канала, и заодно ускорить процесс. Когда вернулся ночью чтобы полюбоваться своими трудами - лужа ушла полностью, и там где я умудрился хватануть воды через край, а люди обходили по утоптанной тропинке через сугробы справа, стало возможно пройти посуху.

Заодно убрал снег на нижнем тротуаре (вокруг знака) и согнал воду на дорогу, уж хотя бы их чистят.

Слева видно устье канала, а вдалеке - верхняя лужа, которая тоже активно утекает в канал. Вот верхняя лужа, и нижняя была ещё больше.

За час что я убирал, по этим неустойчивым снежным тропкам прошло не меньше двух десятков пенсионеров и несколько людей с колясками, которым приходилось катить коляску по луже, а самим пробираться через верх

Как пошутила подруга, меня просто раздражало что на Мужества ни одного канала, будто не в Питере живём)

В общем если кто-то из пикабушников вчера вечером или сегодня перелезали через лужи рядом с метро Площадью Мужества, и не замочили ноги - рад был помочь)

Я бы мог конечно упомянуть то, что мы вчера вечером обсуждали в комментариях к другой новости, что бюджет Москвы больше бюджета Питера всего в два раза, если считать на одного жителя, а дворников при этом в 30 раз больше, или вообще сказать что "пусть чиновники убирают", но кажется меня вдохновил Чистомен. Теперь хочется купить ломик и разобраться с верхней лужей, или поискать ещё место где можно помочь)

Сезон второй, выпуск двенадцатый.

Однажды я увидел вселенную.

Дело было так. Посреди жаркого июльского дня мы с Валерой стояли возле кассы Дома кино на Караванной улице и глубокомысленно спорили о преимуществах и недостатках европейского арт-хауса.

Наумничавшись друг перед другом вдоволь, мы купили пива и уселись на скамейку возле расположенного на Манежной площади фонтана.

Прохлада, которой веяло от воды, приятно освежала. Теплое пиво - наоборот. Видимо этот баланс ощущений настроил Валеру на сентиментальный лад.

- Тебе-то хорошо, - грустно изрек он, глядя в пространство перед собой. - У тебя с Лидой нормальные постоянные отношения. Вы вместе. А у меня - не пойми что постоянно… Знаешь, хочется ведь встретить родственную душу. Кого-то, кто был бы по-настоящему моим человеком. Ту самую. Единственную. Понимаешь?

Я понимал и собрался было посоветовать ему перестать крутить краткосрочные романы с актрисами, раз уж ему так приспичило найти настоящую любовь. Я даже открыл для этой цели рот, но тут обратил внимание на окружающую обстановку.

Крошечное облачко, на совершенно чистом до этого небе, прикрыло собой солнце и все вокруг стало серым. Галдящие возле фонтана дети вдруг притихли. И даже машины замедлили ход. Наступило напряженное затишье и я вдруг подумал, что так бывает, когда с людьми начинает говорить Вселенная.

И я не ошибся. Вселенная шла по направлению к нам сложными зигзагами, прихрамывая. Она имела облик элегантно и дорого одетой женщины лет пятидесяти. Общее приятное впечатление смазывалось тем, что одну из туфель на высоких шпильках она где-то потеряла, что обьясняло хромоту.

Но еще больше впечатление портило то, что женщина была пьяна. Что обьясняло сложную траекторию ее перемещений. При этом, она слегка покачивалась и вела сама с собой какой-то важный спор.

Мы смотрели на то, как она приближается молча. Не ропща и не сопротивляясь судьбе.

Поравнявшись с нашей скамейкой, женщина остановилась. Устремила на Валеру прояснившийся взгляд. Осмотрела его с головы до ног. И вдруг отчетливо и громко сказала:

- И вот чтобы ты знал. Я. Тебе. Никогда. Не достанусь.

Взгляд ее снова затуманился. И бормочя себе под нос какие-то невразумительные аргументы, женщина захромала дальше.

Мы долго провожали ее взглядом.

Наконец, я прокашлялся и сказал:

- Не знаю, как у тебя, Валерий Александрович, а у меня сейчас вопросов больше чем ответов…

Валера, продолжая смотреть вслед загадочной даме ответил:

- Дурак ты. - И мечтательно подняв глаза к ставшему снова безоблачным небу, добавил:

- В женщине должна быть загадка.

Сезон второй, выпуск одиннадцатый.

Однажды я разбалтывал семейные тайны.

- Как ты думаешь - сколько мы еще пробудем вместе? - Спросила Лида, задумчиво изучая потолок.

Дело было субботним утром. Нам обоим не нужно было никуда идти и мы решили проваляться в кровати, до тех пор, пока нас оттуда не выгонит голод.

Мне совсем не понравилась ее постановка вопроса.

- А почему ты думаешь, что тут должен быть какой-то срок? - Ответил я вопросом на вопрос. - Это же не кефир в магазине.

- Ну смотри. Мои родители развелись, потом снова поженились, а теперь снова разводятся. Родители Валеры в разводе. Родители Толика вообще даже не были женаты, перед тем как разойтись. Кстати, когда мы с ним об этом говорили, он широко улыбнулся и сказал: “А я ублюдок!”. Это было немного странно.

- Для Толика это совершенно нормально. А странно здесь то, что ты знаешь о моих друзьях больше, чем я.

- Я просто внимательнее слушаю, балда. - Ответила она, подло тыкая меня в какую-то очень щекотательную точку на боку. - Тебе бы тоже не помешало. Они у тебя интересные.

Я попытался было отомстить ей, ткнув ее в ответ. Но она ловко увернулась.

- Остаются еще твои родители. И это наверное единственное исключение из всех, кого я знаю. Почему они у тебя до сих пор вместе? В чем секрет? - Продолжила она, заняв удобную оборонительную позицию и прикрыв подушками все уязвимые места.

- То есть ты просишь меня рассказать древнюю семейную тайну.

- Ага.

- Вот так вот запросто?

- Ага.

- Ничего не предложив взамен?

- Ага.

- Ну ладно. - Пожал я плечами. - Слушай.

Я помолчал и собрался с мыслями.

- Во-первых они никогда не таскают в себе невысказанные обиды. Сколько я себя помню они все ссоры и ругань разруливали на месте. На потом ничего не откладывали.

Лида обдумала мои слова и кивнула.

- Во-вторых, они никогда не относились друг к другу слишком уж серьезно на словах. В смысле я ни разу не слышал чтобы они говорили друг другу что-то типа: “Ты любовь всей моей жизни” и все такое в том же духе. Зато они иногда делали друг для друга вещи, которые ты не сделаешь, если человек тебе по-настоящему не дорог.

Лида внимательно на меня смотрела. Она снова кивнула.

- А в-третьих… Я не знаю, относится ли это к секрету прочности их брака. Мне кажется, что относится. Моя мать однажды сказала это как-то между делом и мне запали в память ее слова. Она сказала, что люди продолжают оставаться вместе только в том случае, если по-другому им просто никак. Без вариантов.

Лида молчала.

- Вот собственно и все, что я знаю по этому поводу, - подвел я итоги. Она кивнула и продолжила молчать.

- Итак, возвращаясь к твоему вопросу: как ты сама-то думаешь - когда мы расстанемся?

Лида наклонилась над моим лицом, провела ладонью по моей щеке и поцеловала меня в губы, прежде чем ответить:

- Не сегодня.