Часть 3

Часть 2

Часть 1

Пролог

Они называли себя наследниками Золотой Орды, потомками великих ханов. Катастрофа, обрушившаяся на мир, объединила горстку людей вокруг одной общей идеи, которая вскоре разрослась до неожиданных размеров. Они не были просто бандой мародеров, как многие считали. Орда - это была философия, образ жизни, суровый и беспощадный, но имеющий свою внутреннюю логику.

Орда не строила городов, ведь их домом были пустоши, а их крепостями - мобильные лагеря, состоящие из юрт и палаток. Они были кочевниками, постоянно перемещающимися по выжженным просторам, следуя за стадами мутировавших животных, ища новые источники воды и ресурсов. Их мобильность была их главным оружием, позволяя им наносить быстрые и разрушительные удары, а затем исчезать, растворяясь в пыли.

Во главе стоял Хан, чья власть была абсолютной, но он был не просто правителем, а еще и духовным лидером, хранителем традиций. Под ним находились вожди кланов, каждый из которых отвечал за свою часть Орды. Воины были основой общества, их доблесть и преданность ценились превыше всего, а слабые не имели места в Орде.

Дисциплина в Орде была железной: нарушение приказов, трусость или предательство карались смертью, однако это была не слепая жестокость, а суровая необходимость выживания в мире, где каждый день был борьбой. Их идеология была пропитана культом силы и завоевания. Они считали, что мир принадлежит сильным, но они не стремились к полному уничтожению врагов, а скорее к их покорению. Пленные, проявившие стойкость и силу духа, могли быть приняты в Орду, пройдя суровые испытания, а те кто проявлял слабость или непокорность, становились рабами или просто оставались висеть на столбах в бескрайних степях.

Орда не была монолитной, и внутри нее существовали свои интриги и соперничества между кланами, но перед лицом внешнего врага они объединялись. Их боевой клич, "За Хана! За Орду!", эхом разносился на пустошью, вселяя ужас в сердца врагов.

Внешний вид ордынцев был смесью древних традиций и прагматичности, которую диктовало время. Кожаные доспехи, украшенные металлическими пластинами, часто добытыми из остовов машин, были их основной защитой. Мех был символом статуса и согревал холодными зимами, но за традиционными элементами одежды скрывались и остатки технологий. Их луки, сделанные из композитных материалов, были вполне грозным оружием, а в руках элитных отрядов можно было увидеть автоматы. Воины постоянно соревновались в стрельбе, верховой езде и рукопашном бою. Эти соревнования были не просто играми, а способом определить лучших, укрепить боевой дух и разрешить споры без кровопролития.

Орда не гналась за технологиями, ведь для них это были лишь инструменты, которые можно использовать для достижения своих целей. Они не пытались восстановить довоенные заводы или электростанции, предпочитая собирать и адаптировать то, что осталось. Их инженеры были мастерами по ремонту и модификации, которые могли превратить ржавый остов автомобиля в боевую повозку, оснащенную импровизированной броней и даже примитивным пулеметом, собранным из нескольких старых стволов.

Их технологические достижения, хоть и примитивные по довоенным меркам, были весьма эффективны. Инженеры экспериментировали с взрывчаткой, создавая примитивные мины-ловушки и фугасы из старых боеприпасов и химикатов, найденных в заброшенных складах. Эти устройства часто использовались для минирования путей отступления или для создания паники среди вражеских формирований.

Военная тактика Орды была адаптирована к реалиям нового мира. Они предпочитали быстрые, внезапные атаки, используя свою мобильность для окружения и деморализации противника. Разведка была их глазами и ушами, они были мастерами маскировки и выживания в дикой местности, используя засады, ложные отступления и психологическое давление, чтобы сломить волю врага. Орда не боялась смерти, ведь для них смерть в бою была честью, что делало их бесстрашными противниками, которые сражались до последнего, предпочитая смерть плену.

Их символом было золотое солнце, вышитое на черных знаменах. Солнце означает веру, благочестие и ясность духа, а черный цвет символизирует мрак, ведь армии Орды несут страх, боль и потери. Это был идеальный образ для Орды, которая мнила себя неукротимой силой в этом суровом мире.

Для них мир делился на тех, кто подчиняется, и тех, кто будет сломлен. Мелкие поселения и разрозненные племена, оказавшиеся между молотом Орды и наковальней Федерации, сталкивались с жестоким выбором. Некоторые пытались лавировать, платя дань обеим сторонам, но это редко заканчивалось хорошо. Орда требовала не просто дани, а лояльности, участия в их походах, предоставления воинов и ресурсов, и те, кто отказывался, быстро узнавали, что такое гнев Хана.

Отношение Орды к Волжской Федерации было вполне однозначным - это был их враг. Они презирали оседлых за их слабость, за их попытки восстановить старый мир, который, по мнению Орды, был причиной катастрофы. Они видели в Федерации сборище трусов, прячущихся за стенами городов и полагающихся на устаревшие законы. Однако Федерация обладала ресурсами и технологиями, которые Орда могла использовать, поэтому набеги на пограничные поселения не прекращались.

Орда видела, как Федерация пытается восстановить подобие довоенного комфорта, как они строят стены, возделывают поля, как они пытаются возродить старые знания и технологии. Орда, в своей суровой прагматичности, понимала ценность этих усилий, но считала их проявлением слабости. Для них Федерация была подобна опасному, но неповоротливому медведю, который, несмотря на свою силу, обречен стать добычей более ловких и голодных хищников. Они видели в городах Федерации не оплоты цивилизации, а склады ресурсов, которые рано или поздно будут взяты.

Волжская Федерация, со своей стороны, видела в Орде диких варваров, угрозу цивилизации и порядку. Они пытались противостоять им, используя свои регулярные войска, оснащенные более современным, хоть и потрепанным, оружием, но мобильность Орды, их знание местности и беспощадная тактика часто сводили на нет численное и технологическое превосходство Федерации, потому ее войска давно бросили попытки гоняться за отрядами кочевников, ускользающими от них в пустоши.

Главной слабостью Орды, которую Волжская Федерация пыталась использовать, был их кочевой образ жизни и отсутствие развитой инфраструктуры. Длительные осады или затяжные позиционные бои были для Орды крайне невыгодны. Федерация пыталась строить укрепленные форпосты и развивать логистические цепочки, чтобы сковать Орду и лишить ее преимущества в скорости, но каждый форпост становился для Орды новой целью.

Конфликт между Ордой и Волжской Федерацией был неизбежен и, казалось, бесконечен. Это была борьба двух разных философий, двух разных путей выживания в послевоенном мире. Федерация стремилась к восстановлению, к порядку, к возрождению старого мира. Орда же видела будущее в завоеваниях и создании новой, кочевой империи. И пока солнце продолжа продолжало выжигать Поволжье, эта борьба разгоралась с новой силой, определяя судьбу каждого, кто осмеливался жить на этих землях.

***

Путь к шатру Хана состоял из высоких шестов, к которым были привязаны люди. Они были одеты абсолютно по-разному: кто-то в тряпье, кто-то в пыльном костюме забрызганном кровью, кто-то в военной форме Федерации, а кто-то практически голый, но объединяло их одно - они все были обречены. Дорога из шестов была наполнена стонами, мольбами и смрадом гниющих на солнце тел и испаряющихся телесных жидкостей.

К шатру быстрым шагом шел гонец, у которого было послание для Хана. Стражники с копьями и висящими за спиной АК сначала преградили ему путь, но, увидев на груди металлический жетон в форме золотого солнца, расступились чтобы пропустить человека, обладавшего личным иммунитетом, дарованным ему самим повелителем Орды.

-Великий Хан! Ты был прав в своей вечной мудрости! Наши разведчики нашли на том берегу место, где мы сможем пополнить запасы медикаментов. Местные жители называют это место "Аптекой", если верить донесениям, то там находятся такие запасы, которых нам хватит на долгие месяцы. Охрана минимальна, так что отряд в два десятка наших воинов с легкостью сможет незаметно подобраться и захватить добычу. Мы сможем обернуться за пару дней с лекарствами и рабами.

-Добрые вести, принес ты, гордый сын Орды. В таком случае, бери столько воинов, сколько считаешь нужным, и доставь мне то, что по праву принадлежит нам. Да, и я хочу, чтобы на том берегу знали, что Золотое Солнце взошло над их землями - в этот раз мне не нужны рабы. Заставь их дрожать, пусть каждый знает, что великий Хан Джагатай обратил свой взор на их жалкие поселения.

Продолжение следует...

Часть 2
Часть 1
Пролог
-А, очнулся наконец-то, - человечек в белом халате наклонился над парнем, который лежал на кровати с забинтованной головой. Он включил маленький фонарик и поочерёдно посветил Саше в оба глаза, после чего поправил очки, и развернувшись к столу начал что-то записывать в тетрадь.
-Как самочувствие?
-Вроде бы в норме, - пробормотал паренёк, садясь на кровать.

-Ты здорово приложился головой, если честно, то я удивлён, что ты не заработал сотрясение. Как тебя, Александр, верно? Нам сообщали по рации, что ты должен был зайти к нам на неделе, но мы ждали тебя позже. Кстати, раз уж ты встал, то иди к полковнику Железняк, думаю, что слышал о нем. Петр Григорьевич просил тебя отправить к нему, когда очухаешься.
-Хорошо, я сейчас...а сколько я был в отключке? - Саша зажмурился и потер глаза лодонями.
-Часа три-четыре, а что? А, ты думал, что сходишь одним днём, а вечером уже будешь давить подушку домашней койки? Нет, приятель, сегодня ты ночуешь на заставе, особенно после того шухера, который был днём с варгами. Ты даже не представляешь, что тут по ночам бродит за забором. Да и состояние мне твоё не нравится, ещё грохнешься опять где-нибудь по дороге.
-Охотно вам верю, особенно насчет зверья, кстати, как вас зовут? Вы меня тут забинтовали, а я и имени вашего знаю.
-Зовут меня Веревкин Павел Андреевич, но на заставе все зовут "Морфий", можешь и ты звать.
-Морфий?
-Ну да, я же тутглавныйи единственный врач, а значит, что все самые "вкусные" пилюльки у меня, - с гордостью объявил Морфий.
-Спасибо вам за помощь, Павел Андреевич, я пойду к полковнику, тем более если он ждёт, - Саша пожал руку врачу, который немного смотившись, махнул рукой куда-то в сторону и казал:
-Да, не за что. Ты лучше спасибо скажи Морозову и Седову - это бойцы, которые тебя из-за периметра вытащили, а то глядишь, утащили бы тебя варги в лес, в свое уютное гнездыщко, а потом уже и сожрали бы тебя там, псины безродные, а я тебе только голову самогоном протер и бинт намотал. Так что, если ребят увидишь, то поблагодари: им приятно будет, особенно если благодарность булькает, хоть у нас тут это особо не принято, а всё равно ж все нет-нет да и выпивают, сам понимаешь где живем. Да, к полковнику - на второй этаж и налево, красная дверь с его фамилией. В общем, не промахнешься.

Полковник Железняк сидел в своём кабинете, пребывая в глубокой задумчивости. Это был рослый мужчина немного за шестьдесят, с короткой армейской стрижкой, которая, конечно же, не скрывала седины. Острые и живые зелёные глаза зорко смотрели из под надвинутых на них бровей. Правую сторону его лица рассекал огромный и уродливый шрам от виска до подбородка, что придавало полковнику ещё более угрожающий вид. Он был одет в видавшую виды полевую армейскую форму, но было видно, что за ней следили, как за парадной.
-Разрешите? - дверь в кабинет приоткрылась, и в ней появилось лицо молодого паренька с марлевой повязкой на лбу.
-Стучаться нужно сначала! - раздражённо крикнул полковник, а потом пробормотал себе под нос, - И чему вас там только учат сейчас в вашей аптеке.
-Мне сказали зайти...
-Правильно сделала, проходи, дверь закрой и садись, - сказал полковник немного смягчившись в лице и указал рукой на стул перед его столом, на котором были разложены какие-то бумаги.
-Я - Александр. Калинин Александр, доставил вам пакет, правда с приключениями, мне ваш врач сказал, что вы меня ждёте.
-Так точно, парень, ждал. Нужно кое-что очень важное обсудить. Понимаешь, в документах, которые ты принес, находится информация о ГЭС, которая у нас тут на Волге стоит практическипод носом. Все давно думали, что после войны её уже не запустить, хоть ей особо и не досталось, а после пары попыток это дело бросили. Так вот, документы, которые ты принес - это ключ к её запуску: тут и чертежи и инструкции, в общем всё. Её пытались запустить лет двадцать назад, но ничего не вышло: знаний не хватило.
-То есть, вы хотите сказать, что у нас может появиться электричество? Нормальное, не от генераторов, а как раньше, как отец рассказывал?
-Всё верно, Александр, но если нам удастся запустить станцию, то кроме очевидной выгоды, мы сможем получить и неочевидные на первый взгляд проблемы, причём большие.
-Это какие же проблемы могут быть от такого блага?
-Саш, вот ты вроде бы сын начальника, а широко мыслить как отец не научился.
-Вы знакомы с моим отцом?
-Все старые люди друг с другом знакомы, - засмеялся Железняк, но увидев, что паренёк не понял шутку, снова немного помрачнел.
-Конечно же мы знакомы. Главы всех местных поселений знают друг друга, ведь мы стараемся обеспечить тут хотя бы подобие какого-то порядка, содружества вольных поселений. Однако, не везде так спокойно. Там, за рекой находится территория Орды, про них же ты слышал?
-Да, конечно, это люди, которые сошли с ума и решили, что они потомки Чингисхана. Они объединились в большое племя техноварваров и теперь кочуют между поселениями, грабят их и порабощают, а несогласных просто убивают. Говорят, что у них есть какой-то там кодекс чести, но мне кажется, что они просто дикари ненормальные.
-Ну, что-то в этом роде. Так вот, если мы сможем запустить ГЭС, то эти самые "дикари", как ты их назвал, непременно захотят бросить свой кочевой образ жизни и решат осесть рядом со станцией. Поверь мне, стать кочевниками эти люди решили не от большой любви к прогулкам по пустошам, и если где-то замаячит свет цивилизации, то они с радостью решат прибрать его к рукам, а владельцев убить или взять в рабство.
-И что же делать? Мы же не сможем их всех победить. Нас тут в округе всего пару тысяч человек. Да и боевого опыта у многих нет такого как у вас.
-Это верно. Поэтому, я предлагаю нашему содружеству влиться в ряды Волжской Федерации, которая от нас севернее, тем более, что они давноужев нашу сторонусмотрят. Да, замашки у них суровые, строгие, армейские, излишеств и вольностей, как сейчас у нас в содружесте, не будет, но там и дисциплина, и, собственно говоря, армия имеется, а за доступ к электричеству они нас с руками и ногами к себе заберут, ещё и в задницу целовать будут. У них только одна ГЭС в распоряжении, но она работает в треть силы из-за сильных повреждений, а больше, как я слышал, на сотни километров вокруг не уцелело ничего, что могло бы дать нам энергию в таком объёме.
-Звучит не так плохо, вроде бы. Стать частью большого государства, да ещё и получить электричество без ограничений. А почему вы мне всё это рассказываете? Ведь есть рация и можно всё передать по ней, разве нет?
-А вот тут кроется самая мякушка, парень: в округе уже видели шпионов Орды. Они легко могут перехватить сигнал, и тогда нашему светлому будущему придёт очень темный и скорый конец. Орда пока не лезет на этот берег, потому, что мостов рядом нет, а переправить такую армию на лодках или плотах они не могут, или пока не хотят, но сколько это продлится я сказать не могу. Мы для них пока еще не представляем такого большого интереса. Так вот, парень, иди к отцу и расскажи ему всё, что я тебе сказал. Нам нужно будет обсудить это со всеми семью главами поселений, чтобы заручиться их поддержкой, а после отправить посла в ВФ, чтобы заключить с ними договор о вступлении, или хотя бы военной помощи, но всё это очень осторожно, чтобы ни одна душа, кроме руководства об этом не знала. Понял меня?
-Так точно, товарищ Железняк!
-Вот и славно, а теперь иди поешь и выспись: завтра утром пойдёшь к своим с докладом. Да, о нашем разговоре здесь тоже никому знать не стоит. Скажи, что я про здоровье папеньки твоего все распращивал. Все, иди.
У двери полковник окликнул Сашу: "Да, парень, зайдёшь в оружейку, скажешь, что от меня. Пусть выдадут тебе автомат и четыре рожка, а то с одним макаровым сейчас ходить не безопасно, тем более важную информацию несёшь".
Парень кивнул и отправился исполнять поручения полковника.

По пути в столовую Сашу остановил мужчина лет сорока в чёрных армейских штанах и разгрузочном жилете на голый торс. Волосы на голове были коротко острижены, как и большинства местных мужчин. Он производил впечатление закаленного в боях бывалого воина, но в его глазах и интонации ощущался какой-то мальчишеский задор и добродушность.
-А, вот и ты, Волкодав! Ну, как ощущения? Первое боевое крещение, первый шрам на лбу. Такими темпами скоро станешь таким же красавцем как наш полковник!
-Я...вы наверное, Морозов или Седов?
-Слава идет впереди меня, приятель, - улыбнулся мужчина, - Можешь звать меня Морозом, не люблю я весь этот официоз. Да, это мы с Седым тебя вытащили из зубов псин этих, можешь считать, что заново родился.
-Я бы хотел вас как-то отблагодарить, - начал было Саша, но Морозов его перебил.
-Отставить расшаркиваться! Успеешь ещё, сочтемся как-нибудь. А ты молодец, Волкодав, не сдрейфил хищника, а то некоторые плачут, на дерево лезут, в штаны ссут. А ты дошёл, даже ранил одного, я видел, прямо в лапу. Красавец. Для такого зелёного щегла - это и правда хороший результат. Так что теперь носи свой новый позывной с честью. Ну, бывай, я думаю, что увидимся ещё, мне поспать надо перед дежурством.
Они попрощались, и Саша, а вернее теперь уже Волкодав, отправился в столовую, ведь в животе урчало совсем не шуточно, а ел он в последний раз ещё в дороге перед тем самым злополучным перекрестком с коровьим черепом.
В столовой кормили скромно, но сытно: давали большую порцию густой овощной похлебки, загущенной кукурузной мукой, в которой также плавала пара кусочков какого-то мяса, большой ломоть серого хлеба и травяной чай. Когда Саша решил спросить у повара чьё мясо в тарелке, тот улыбнулся и ответил, что если он скажет, то паренёк потом это есть не будет, но заверил, что мясо свежее и не фонило, когда его принесли.
Несколько дней назад оперативная группа зачистки вернулась в заставу с добычей. Они обнаружили в подвальных помещениях старого депо целый рассадник аномально огромных пауков, которые раньше, видимо, были тарантулами. Самые крупные твари были размером с крупную овчарку, так что после того, как группа сожгла паучье логово, бойцы забрали с собой самых крупных из обгоревших тварей с собой. Врач провел беглый осмотр и дал добро на употребление в пищу. Как ни странно, паучатина оказалась очень вкусной и мясистой, чем-то напоминала раков с привкусом говядины. На следующий день грузовик привез всё ценное, что можно было достать из сгоревшего подвала, в том числе и паучьи туши, которые быстро определили в холодильник в местном погребе, забив его паучатиной.
Повар сначала наотрез отказывался их готовить, но, попробовав мясо, победил свою брезгливость и стал добавлять ценный белок в еду, но так, чтобы особенно чувствительные не смогли понять чем их кормят.
Для парня из другого убежища эта простая на вид похлебка показалась намного вкуснее, чем всё, чем его кормили дома. Он даже хотел попросить добавки, но решил, что он и так воспользовался местным гостеприимством с большим запасом, ведь на него потратили лекарства, еду и даже выдали новенький калаш, который ещё блестел заводским маслом. Судя по всему, запасы оружия на заставе были намного больше, чем считали в соседних поселениях.
Продолжение следует...

Пролог

Часть 1

Застава "Доблесть" стояла у края леса. Последний бастион человечества перед царством неукротимой и суровой природы. Это был на самом деле надёжный и хорошо укрепленный островок безопасности в этом жестоком мире.

По периметру застава была обнесена забором из бетонных плит, а там, где плит не хватило, забор был сделан из сваренных между собой кузовов от машин. Сверху по всей стене тянулись спирали колючей проволоки, а через каждые 20 метров располагалась сторожевая вышка, в каждой из которых дежурил боец с винтовкой. Таких вышек было 9: по одной в каждом углу квадрата, по одной в центре каждой стены и две у ворот.
Вокруг забора не было ничего, лишь серая земля, да камни на 100 метров в каждую сторону, чтобы никто не смог подобраться к заставе незамеченным. Слева от заставы начинался лес, он был густой и мрачный в любую погоду и состоял преимущественно из елей, которые практически не изменились после войны, разве что приобрели насыщенный синий цвет, отчего издалека могло показаться, что это не лес, а самое настоящее море, но никаких морей рядом, конечно же не было.
Внутри периметра находилось разрушенное, но частично восстановленное двухэтажное здание милиции, в подвалах которого находилось своё бомбоубежище. Также на территории было ещё несколько хозяйственных послевоенных построек и небольшой огород с овощами.
Застава выполняла роль пограничного бастиона на границе разрушенного города. Здесь также базировался отряд местной силовой группировки с одноименным названием "Доблесть", которая за определённую плату обеспечивала безопасность там, где это требовалось: выделялись люди в охрану караванщикам, бойцы дежурили на местном рынке, обеспечивая порядок и безопасность, штурмовые отряды направлялись для зачистки логова каких-то сильно распоясавшихся мутантов или бандитов, которые беспокоили жителей окрестных территорий. Всего их было около сотни человек, треть из которых были семьи с детьми, однако, на заставе обычно находилось не больше трех десятков вооружённых мужчин, а остальные всегда находились где-то на заданиях.
Дозорный с позывным "Мороз" стоял на вышке устало смотрел вдаль, думая о том, что скоро его смена закончится, и он сможет пойти что-нибудь перекусить, а потом завалиться спать до наступления ночи. Ночные дежурства всегда давались тяжелее, и к ним невозможно было привыкнуть.
Ночью из леса доносились такие звуки, что отбивало любое желание сомкнуть глаза. Иногда из-за стены деревьев вылезала какая-нибудь мутировавшая дрянь, фыркая, хлюпая, рыча или завывая, она бродила вокруг периметра, но луч прожектора и пара прицельных выстрелов обычно помогали загнать мутантов обратно в лес, а иногда получалось и завалить кого-то. Однажды они подстрелили здоровенного агрессивного кабана, но местный врач сказал, что есть его категорически нельзя из-за феноменального количества паразитов в мясе, а ведь Мороз тогда уже мысленно жарил шашлык из свинины, у него даже во рту появился его нежный вкус, но заразиться чем-нибудь совсем не хотелось, и тушу просто сожгли, чтобы не привлекать к заставе хищников.
Из мыслей его выдернул выстрел, а следом за ним послышался чудовищный вой, сначала единичный, но следом раздался ответ десятка рычащих и воющих глоток из-за кромки леса. По дороге к воротам бежал человек, а за ним на расстоянии пары десятков метров бежал, пригнув массивную косматую голову огромный варг. Человек пытался жестикулировать, что-то кричал и стрелял в сторону животного всякий раз, когда то пыталось сократить дистанцию, но это только ухудшало его положение.
Варгами называли мутировавших волков, которые стали крупнее и умнее за последние десятки лет. Их передние ноги увеличились в размерах так, что внешние животные больше стали походить на гиен, только ростом под полтора метра. Шерсть стала длиннее и толще, а на загривке сваливалась, образуя подобие прочного капюшона, надёжно защищавшего шею и голову зверя. Варги охотились и по одиночке, но чаще орудовали стаей, а с крупной стаей варгов было очень сложно справиться даже охраняемому каравану, если хищники нападут на него на открытой местности. Звери стали не только сильнее и кровожаднее, но и умнее, что самое страшное. Они могли придумывать простые, но эффективные способы как заманить жертву в ловушку, и сейчас, похоже, именно это и происходило.
-Твою мать, вот же зараза!
Мороз выругался и смачно сплюнул, увидев как из-за еловых ветвей показалось несколько массивных темных фигур.
-Общая тревога! Человек за периметром! Щас его варги сожрут! Огонь по целям, если бросятся, я пошёл спасать этого бедолагу.
Мороз бросил рацию и быстро сбежал по металлической лестнице со своей вышке. У ворот его уже ждали трое бойцов с автоматами: один встал рядом с Морозом и взял оружие на заготовку, а двое других взялись за лебедку, и начали открывать массивную створку, отгораживавшую внутренний двор от дикой территории.
***
Саша бежал уже из последних сил, мышцы ног забились и горели огнём, воздух со свистом вырывался из легких. Его с ног до головы покрывал холодный пот, который резал глаза, скатываясь по лицу крупными каплями. Зверь гнал его уже больше километра, неожиданно выпрыгнув из кювета за остовом бетонной остановки, которая ютилась у края разбитой дороги.
Кажется, это был варг, да, наверняка он. Мысли путались от испуга, но он успел сориентироваться, вовремя выхватив из кобуры старенький макаров и сделав поспешный выстрел в сторону нападавшего. Пуля лишь выбила бетонную крошку из монолитной стены остановки, но этого хватило чтобы варг отпрыгнул в сторону, сбавив свой боевой пыл на холодный расчёт.
Саша пустился бежать. По его расчётам, он должен был быть совсем рядом с заставой. Хоть бы они его заметили, хоть бы услышали выстрел и спасли от этого монстра. Парень совсем не питал иллюзий насчёт того, что он сможет завалить зверя из своего пистолета, да и навыки стрельбы у него были на уровне теоретика.
Варг словно играл с ним: он держался на расстоянии, периодически сокращая дистанцию, оказываясь то слева, то справа от спасающегося бегством курьера. Периодически Саша стрелял, но скорее чтобы отогнать зверя и выгадать для себя ещё немного времени, чем рассчитывая убить или хотя бы ранить нападавшего. Патроны стремительно подходили к концу. Он уже видел ворота заставы всего в паре сотен метров, но тут раздался душераздирающий вой слева, из тёмного леса, что шел вдоль дороги.
Сил бежать почти не осталось, дышать было больно, ноги не слушались и начали запинаться, пот градом лился со лба. Саша бросил беглый взгляд в сторону деревьев, и что-то глубоко внутри него словно оборвалось: среди деревьев стояли темные фигуры ещё нескольких хищников. Спустя пару мгновений они сорвались с места и издав жуткий утробный рык, помчались ему наперерез.
Вот и всё. Он не успеет, а ведь застава была так близко: всего каких-то сто метров, даже меньше. Его разорвут на части и съедят заживо прямо у стен, в шаге от безопасности. Его первое задание станет последним. Внезапно ворота начали открываться и со стены раздались короткие очереди автоматных выстрелов. Виски пульсировали так, что стрельба стала какой-то глухой и далекой, в глазах все поплыло, а потом наступила темнота.
***
-Что, Седов? Проспорил ты мне свой доппаек! Парнишка живой, просто вырубился. Да, хорошо он конечно об асфальт шмякнулся: шрам будет красивый. Ну, чего встал? Потащили его, пока ещё чего из леса не вышло.
Мороз вместе со вторым бойцом взвалили тело курьера на плечи и быстрым шагом поспешили к воротам.
-Нужно будет потом вернуться и туши спалить, а то вонять будут на всю округу. Вот же здоровые твари выкормились...
Продолжение следует...

Пролог

На металлическом щите, который в былые времена явно также указывал направление, судя по выцветшим стрелкам на облупившейся краске, были нарисованы новые указатели. Буквы и стрелки были нанесены черной краской по трафарету: прямо - базар им. Ленина, влево - застава "Доблесть", направо - старый город, назад - "Аптека".

Назад - это было направление к дому. Их бомбоубежище звали аптекой, потому как располагалось оно рядом с крупной больницей, которая относительно неплохо пережила Великую войну. Из больницы потом вынесли всё, что только могло быть полезным, так что дома у Саши всегда можно было найти любые препараты и медицинские инструменты, да и сами жители его коммуны научились смешивать и изготавливать различные снадобья, которые на базаре расходились с невероятной скоростью.

Саша свернул налево, к заставе. Именно туда ему и нужно было попасть. Он уверенно шел по серому асфальту, испещрённому трещинами и ямами, и служившему больше для указания направления, нежели в качестве дороги, которой он раньше являлся. Старики иногда говорили, что этот асфальт выглядел так ещё и до бомбежек, а потом громко смеялись над этим, хотя Саша никак не мог понять эту шутку.

День только начинал расходиться, солнце медленно ползло от горизонта к зениту, в воздухе начинали кружить насекомые. Они были мелкие, точно меньше чем до войны, так говорил ему отец раньше. Вроде бы, уменьшение их размеров было связано с тем, что кислорода в воздухе стало меньше, чем было раньше. Саша всё никак не мог вспомнить как это связано, но в итоге бросил свои бесполезные попытки мучить память. Наверное, уменьшение размера насекомых было к лучшему, ведь даже думать не хотелось о том, как изменилась бы жизнь, если бы насекомые также сильно вымахали, как и растения, некоторые из которых решили компенсировать дефицит солнечного света за счет развития плотоядных наклонностей. Раньше такие растения ели только насекомых, да и не встречались в этом регионе никогда, а теперь, если нарваться на Ведьмины лианы или Чертов капкан, то можно было лишиться жизни, причём сделать это очень медленно и очень мучительно, потому от лесов старались держаться подальше, кроме самых крайних случаем.

Взять, например, вон тот мох, который расстелился пышным зелёным ковром слева от дороги. Здоровое такое пятно, метров 10 в поперечнике. Так и манит прилечь на него, как на природную перину, но этого делать категорически нельзя, потому что тогда это будет ваш последний привал в жизни. Как только кто-то попадает в этот мох, из него вылезают маленькие иголочки и впрыскивают в свою жертву гарпунчики стрекательных клеток, как морские медузы. После этого парализованное существо будет медленно поглощено этим зелёным ковром, и буквально через несколько часов никто никогда не сможет сказать, что здесь кто-то был. Там под землёй на несколько метров вглубь уходят его корни, или грибница, а может быть это его "тело", кто знает, никто не занимался изучением этого растения, если его ещё можно так назвать, но оно переваривает всё, вплоть до костей. За это его и прозвали последней постелью. Однако сам по себе мох не опасен, и ели пройти по нему в прочной обуви, то вы ничем не рискуете, главное тут не задерживаться.

Саша обошёл рухнувший на дорогу столб с оборванными проводами, и целую вереницу ржавых остовов от машин, застывших в вечной пробке, а после снова погрузился в свои мысли. Понятное дело, что растения могут быть опасны, но этих опасностей можно избежать, если знать чего бояться и просто держаться подальше от агрессивной флоры, а вот фауна - это уже совсем другое дело. Тут можно долго перечислять, всего и не упомнишь, да и мутации у многих животных бывают очень индивидуальными. Однажды они с отцом видели огромного мутировавшего орла, ну или что-то на него похожее. Птица отрастила себе огромные перепончатые крылья, как у летучей мыши, которые только слегка были покрыты мелкими перьями. Мышь-орел был здоровый, крылья у него были, наверное под пять метров, а клюв, пожалуй, запросто мог перекусить шею ребёнку. Хищник убил кого-то в высокой, сухой траве и жадно рвал свою добычу, а Саша с отцом наблюдали за необычным монстром из-за ближайших развалин.

Парню очень хотелось, чтобы его путешествие не окончилось встречей с чего-нибудь посерьёзнее, например, с панцирным медведем. Это был альфа-хищник поволжских лесов. Видимо, радиация спровоцировала мутации так, что внешние слои кожи медведей уплотнились, сделав животное похожим на огромного броненосца, только очень опасного. Говорят, что охотники видели медведя высотой под три метра в холке, а когтями на его лапах можно было бы пахать землю лучше чем любым плугом. Медведи ушли от питания ягодами и корнями, и стали чистокровными хищниками, способными убить и съесть любое существо на пустошах, к счастью, они чётко соблюдали границы своих территорий, а в округе медведей не водилось.

Саша подошёл к очередному перекрестку и сверился с картой, поскольку здесь никаких указателей почему-то не было. Из земли торчала только погнутая труба, на которой раньше явно был установлен такой же металлический щит со стрелками. Парень посмотрел в ту сторону, куда согнулась труба: в нескольких метрах от дороги угадывался кровавый след, будто кто-то с силой швырнул на землю коровью тушу, и она пролетела по сухой почве какое-то время, оставляя за собой небольшую кровавую борозду. Рядом с грудой битого кирпича валялся искореженный металлический щит, рядом с которым виднелись обглоданные кости и коровий череп. Вероятно, что-то большое недавно напало на караван, ведь коровы тут не гуляют сами по себе. Стоило ускорить шаг: это место было явно не безопасным. Саша проверил свой пистолет в кобура и спешно свернул направо. Судя по карте, идти оставалось не больше часа.

Продолжение следует...

Никто уже с уверенностью не скажет кто сбросил первую бомбу, или запустил ту самую ракету, с которой все началось, но закончилось всё довольно быстро. Все страны перестали существовать 3 декабря 2003 года. Теперь на обломках истории влачат жалкое существование остатки человечества, которые стали лишь бледной тенью самих себя.

Кому-то повезло оказаться вблизи убежищ, станций метро и других укрепленных объектов. Кто-то жил в такой глуши, что всполохи ядерных зарядов видел только издалека, но большей части человечества не повезло оказаться там, где неудержимая мощь огня поглощала города целиком.

Почти 90% населения планеты слились в едином коротком крике ужаса и боли, а после наступила пугающая тишина. Однако, спустя некоторое время, те немногие, кто смог уцелеть стали выбираться из своих нор, чтобы на пепелище старого мира начать строить новый, неказистый и жестокий новый мир, в котором осталось так мало человеческого в людях.

Природа также взяла своё. Спустя годы на месте городов начала пробиваться новая, доселе невиданная флора, а из лесов и полей потянулась изменившаяся, иногда до неузнаваемости, фауна, такая же суровая и жестокая к людям, как и они сами к миру, который уничтожили.

15 мая 2037 г. Поволжские пустоши

-Не корчи из себя героя, парень! Все герои давно уже лежат там, старик бросил быстрый взгляд в сторону пустоши, где рядом с большим валуном желтели чьи-то изъеденные ветром кости.

-Но если...

-Никаких "если". Этому миру не нужны герои: все, кого они могли бы спасти, давно уже мертвы, как и их спасители. В пустошах остались только те, кому не нужна ничья помощь, жёсткие люди, из таких хоть гвозди для гробов делай, и можешь мне поверить, ты не годишься им даже в подметки, парень. Тебе ещё многое предстоит понять и набраться опыта, прежде чем ты тоже станешь таким. Если станешь.

Саша стоял в дверях бомбоубежища, которое было для него домом, он в нем родился и другой жизни не знал. Детей никогда не отпускали в пустоши одних, хотя он и видел внешний мир много раз, когда вместе с родителями и торговым караваном ходил в ближайшее внешнее поселение на рынок, чтобы пополнить запасы. Сегодня он впервые отправляется в путь один: недавно ему исполнилось 18, а с этого возраста любая опека за детьми прекращалась, их назначали на какую-нибудь должность, и теперь они сами должны были зарабатывать себе на жизнь, работая на благо убежища.

Сашу назначили на должность курьера. С одной стороны, это была довольно простая работа: ходи себе с поручениями и носи посылки, но с другой стороны, ходить нужно через пустоши, в которых водится такое, от чего волосы на затылке начинают шевелиться, а кроме этого человека там могут убить просто за пару ботинок, или можно нарваться на каннибалов, которые спят и видят тебя на вертеле или в чане с похлебкой.

Саша покрутил в руках старенький макаров, который ему выдали в оружейке. Он стрелял всего раз, ведь патроны были в большом дефиците, и расходовать их просто так было очень расточительно. Из оружия у него также висел небольшой ломик на поясе. Именно им и предполагалось отбиваться, в случае опасности, а пистолет являлся последним доводом, спасательным кругом, когда другого выхода уже не оставалось.

Его первое задание. Нужно доставить пакет с какими-то бумагами в другое убежище, которое находилось всего в 15 километрах от его дома - это недалеко, и можно будет обернуться за день, оказавшись дома ещё до темноты. Очень важно вернуться под защиту тяжёлой противовзрывной двери до наступления темноты, ведь ночью на пустошах творилось такое, с чем никто не хотел сталкиваться.

Фёдор Петрович, пожилой охранник, работавший привратником убежища, ещё раз проверил снаряжение Саши, после чего хлопнул его по плечу: "Ну, парень, давай, с Богом!", он указал пальцем в сторону ржавой трубы, торчавшей из руин бывшей котельной.

-Топай в ту сторону, там дальше по дороге будет указатель, а дальше разберёшься, карта же у тебя есть. Тут в общем маршрут спокойный, люди часто ходят, караванщики встречаются, ты только помни что я тебе сказал и не ввязывайся в неприятности.

Саша улыбнулся, поблагодарил старика за помощь и советы, глубоко вдохнул сухой, пыльный воздух, и шагнул в большой и неприветливый мир. Он обогнул разрушенную котельную, из под развалин которой торчала огромная, под 2 метра в длину, давно иссохшая лапа какого-то существа с мощными когтями на концах пальцев. Саша очень надеялся никогда не узнать о том, кому она принадлежала. На горизонте сверкнул металлический указатель, стоящий на перекрёстке разбитых дорог.

Продолжение следует...

Автор: Аластер Рейнольдс. Перевод: Sanyendis, вычитка моя.

Оригинал можно прочитать здесь.

Враг должен умереть.

Нико долго стоит в ожидании, потея под электрически-жёлтым куполом городского силового поля.

Они должны умереть.

К вербовочному пункту выкатили одного из пленных в клетке. Рептилию обвязали ремнями, распластав, словно лягушку на секционном столе. Солдаты сопровождения бесконечным потоком покидали строй и тыкали её сквозь решётку электрическим прутом под хор насмешек. Пленник был почти размером с человека и поразительно напоминал сложением мужчину, если не считать увенчанной гребнем головы ящера, щетинистого хвоста и блестящей ослепительно-зелёной чешуи. Чешуйки, почерневшие и обугленные в местах, где их касался прут, уже отслаивались. Поначалу рептилия ещё визжала, но сейчас сникла и ни на что не реагировала.

Нико отвернулся. Он хотел лишь, чтобы колонна продвинулась дальше, и он мог записаться, получить кредиты гражданина и свалить отсюда.

Враг должен умереть.

Явившись из межзвёздной тьмы, они методично и без видимых причин несли разрушение людям. Стёрли человечество с лица Марса и превратили лунные поселения землян в радиоактивные кратеры. Отбросили исследователей космоса к рубежам обороны вокруг Земли. А сейчас война пришла и в мирные города, большие и малые. Отныне силовые поля, поддерживаемые термоядерными установками глубокой закладки, покрывали, подобно волдырям, поверхность планеты. Нико почти уже забыл, каково это – смотреть вверх и видеть звёзды.

Но времена менялись. На фабриках под защитой куполов собирались корабли и оружие, чтобы отправиться воевать уже на территории ящеров. В обороне врага появились бреши. Всё, что теперь было необходимо – мужчины и женщины, готовые исполнить волю Земли.

Один из сержантов-вербовщиков двигался вдоль линии, раздавая охлаждённую воду и конфеты. Он останавливался перекинуться парой слов с будущими солдатами, обменивался рукопожатиями, похлопывал их по спине. Ветеран – тридцатая миссия на счету – дважды доходил аж до самой лунной орбиты. Он потерял руку, однако уже отрастала новая, распирая культю, словно наружу пытался протолкнуться ребёнок.

– Они и о вас позаботятся, – заверял он, протягивая бутылку воды.

– В чём подвох? – спросил Нико.

– Никакого подвоха, – ответил сержант. – Мы предоставляем вам гражданство и достаточно игрушек, чтобы разнести планету на кусочки. А затем вы отправляетесь в космос и убиваете столько этих чешуйчатых зелёных ублюдков, сколько можете.

– Это по мне, – кивнул Нико.

***

Наверху, на укреплённой Сторожевой Станции, всё было иначе. Технологии отличались от оборудования, которое Нико видел на вербовочном пункте или во время курсов базовой военной подготовки на Земле. Оно массивнее, более грозное, более смертоносное. И это бы обнадёживало, если бы также не вызывало беспокойство.

Земля располагала лучшими из когда-либо существовавших кораблями, оружием и бронёй – но и у рептилий дела обстояли не хуже.

Оказалось, что они не совсем ящеры. Не то чтобы Нико это сильно волновало. Хладнокровные или нет, они напали без повода.

***

Полгода муштры на орбите, на Сторожевой Станции, дались нелегко. Половина ребят отсеялась задолго до завершения обучения. Нико прошёл отбор – быть может, не лучший в своём отряде, но близко к тому. Он ловко управлялся с силовой бронёй и тактическим оружием. Он был готов увидеть палубу корабля.

Всё оказалось не совсем так, как он ожидал.

Корабль – длинная, обтекаемая махина тёмно-серого цвета, напоминавшая хищными контурами акулу, двигалась быстрее скорости света.

– Разумеется, это совершенно секретная информация, – напомнил инструктор. – Мы использовали судно для межзвёздной разведки и добычи ресурсов.

– Как давно у нас эти корабли?

Инструктор ухмыльнулся:

– Они появились ещё до вашего рождения.

– Мне казалось, наши амбиции никогда не простирались дальше Марса, –  заметил Нико.

– И что?

– Но рептилии напали без повода, так нам говорили. Если же мы уже заходили в дальний космос…

Его выволокли из морозильника только через пару дней. Ещё один такой вопрос, и его отправят домой, стерев большую часть воспоминаний.

Поэтому Нико пришёл к выводу, что это не его забота. У него есть пушка, броня, теперь ещё и транспорт. Какая разница, кто начал чёртову заварушку?

***

Сверхсветовое транспортное средство вошло в нормальное пространство в районе какой-то другой звезды, направляясь к синему газовому гиганту и аванпосту. Бывший спутник ощетинился сенсорами дальнего обнаружения и воинственными шипами противокорабельных рельсовых пушек. Это «бутылочное горлышко» должно было стать домом Нико на весь следующий год.

– Забудьте о сертификации брони и рейтинге оружия, – сообщила новый инструктор – по сути, человеческая голова, торчавшая из установленного вертикально чёрного цилиндра системы жизнеобеспечения. – Теперь всё будет по-настоящему.

Стена отъехала в сторону, открывая целый коридор, заполненный обезглавленными телами – бесконечные ряды трупов, погружённых в зелёную консервирующую жидкость.

– Там, куда вы отправитесь, тела вам не понадобятся – только мозги, –  продолжила инструктор. – Вы сможете забрать их по дороге домой, когда завершите службу. Мы за ними присмотрим.

***

Так что Нико разобрали на запчасти, оставив лишь голову и нервную систему, и подключили к крошечному, но очень проворному боевому истребителю. Линии фронта теперь пролегали далеко за пределами стандартной скорости света. Война с рептилиями выигрывалась и проигрывалась в сети сообщавшихся червоточин в n-мерном пространстве.

Подсоединённый к истребителю, Нико чувствовал себя Богом, нёсшим в руках Армагеддон – впрочем, нельзя сказать, что у него были руки. Он больше не ощущал себя Нико. Безрадостно улыбался, глядя на новоприбывших, что, разинув рот, таращились на тела в резервуарах. Его старые воспоминания всё ещё оставались где-то там, погребённые под сияющей круговертью тактических программ.

И, откровенно говоря, он по ним не скучал.

Они больше не сражались с рептилиями. Ящеры оказались лишь органическими марионетками неумолимого машинного интеллекта. Кукловоды быстрее и умнее, их стратегические амбиции неясны. Но это не волнует существо, что некогда было Нико.

В конце концов, никто не говорил, что машины не могут умереть.

***

Стратегическое Командование отправило его ещё дальше в космос. Его перевели на управление искусственным конструктом, физически помещённым в сеть и дрейфующим в зоне относительной стабильности, подобно тёмному тромбу. Нико было уже плевать, где располагается станция относительно реального пространства.

Ни один человек не способен забраться так далеко – станцию обслуживали мозги в банках и искины. Вздрогнув, существо, что некогда было Нико, осознало, что не против их общества. По крайней мере, у них правильно расставлены приоритеты.

На станции существо выяснило, что развернулась новая линия фронта в борьбе с кукловодами, ещё дальше в сети. Туда сложнее добраться, так что его опять следовало переделать. Его живой разум наводнили крошечные механизмы, которые возвели строительные леса вокруг уязвимой конструкции органического мозга. Серебристые шипы и раздвижные опоры превратились в боевой истребитель размером с маслёнку.

Он почти не вспоминал о прежнем теле, оставшемся там, в «бутылочном горлышке» – больше нет.

***

Кукловоды – лишь отвлекающий манёвр. Тактический анализ ситуации позволил установить, что они попали в сеть червоточин из места, что можно описать лишь как «сопряжённое измерение».

Вектор атаки снова сменился. Теперь органическое вещество, составлявшее ядро кибернетического разума существа, что некогда было Нико, совершенно нецелесообразно. Он затруднялся точно определить момент, когда перестал думать органикой и начал думать с помощью машин; он даже не уверен, что это имеет значение. Будучи организмом, он застрял между страницами книги бытия, словно раздавленная моль. Став машиной, он мог переживать бесконечные абстракции, преодолеть семь симуляций и разрывы в реальности в виде закодированного импульса, готового убивать.

Это он – или, скорее, оно – и делает.

И какое-то время есть лишь смерть и слава.

***

Вверх, пронзая слои реальности, уровень за уровнем. Теперь это противостояние не просто машин, введённых в причудливые n-мерные пространства, а, скорее, призраков этих машин. Условия вступления в конфликт приобрели столь абстрактный характер – прямо скажем, высше-математический – что ныне война больше напоминает философский диалог, спор двух протагонистов, сходящихся во мнении по многим пунктам, кроме самых несущественных, мельчайших деталей.

И всё же противостояние должно продолжаться до смерти – процветание самодублирующегося, панпространственного класса сущностей по-прежнему обеспечивалось за счёт других, им подобных.

***

Когда всё началось? Где всё началось? Почему?

Подобные вопросы попросту нерелевантны, да и ответа на них уже не получить.

Всё, что имеет значение – есть враг, и врага следует уничтожить.

В конце концов – хотя само понятие течения времени уже стало неуместным – война приобрела ортогональный характер. Сама реальность превратилась в упрощённую модель чего-то большего, потому воевавшие сущности преодолевали выворачивающие разум наизнанку провалы в метапространственной структуре, и их сознание пребывало в постоянном, саморазвивающемся состоянии неопределённости – пока фундамент реальности под ними смещался и искажался.

И, наконец, форма врага обрела чёткие контуры.

Враг необъятен. Враг неумолимо медлителен. Когда удалось обозначить его границы, постепенно стало ясно, что враг относится к классу разумных существ, для распознания которого у машин едва хватало инструментария, что уж говорить о попытках его постичь.

Он органического происхождения.

Он имел множество форм и вариаций. Его не создавали искусственно. Он хаотичный и непредсказуемый, возник на поверхности некой структуры, объекта высшей математики. Он – лишь один из нескольких, что дрейфуют по геодезическим линиям сквозь то, что в общих чертах можно обозначить термином «пространство». Загадочные жидкости плещутся у поверхности этого объекта, и сам объект заключён в подобие газа. Вражеские технологии позволяли не только поддерживать собственное существование, но и вести боевые действия.

Торжество над органическим – космическая судьба, к которой машины стремились сквозь бесчисленные итерации. Но убить врага сейчас, не изучив его природу – решение примитивное и контрпродуктивное. Зря будут уничтожены машины, которые можно было бы сберечь, если бы удалось лучше изучить уязвимости противника. А есть ли более эффективный способ исследовать эти уязвимости, чем создать другой вид живых существ, армию марионеточных организмов, и отправить это войско в битву? Марионетки, быть может, не одержат победу, но вынудят противника рассредоточиться, обнажить ныне скрытые аспекты.

Итак, их отправили. Технически, добровольцев – пусть концепция «добровольца» подразумевала прямолинейный альтруизм, который было затруднительно привести в соответствие с механизмами машинных матриц для принятия решений, носивших многомерный характер. Плоть выращивалась в огромных ангарах, заставленных резервуарами с фосфоресцирующей зелёной жидкостью, затем ей придавалась форма – схожая, но не идентичная вражеской. В эти огромные, лишённые разума тела вливались сильно разбавленные, кашеобразные остатки компактифицированного машинного интеллекта. На самом деле он мало напоминал то, что машины квалифицировали бы как интеллект, но для решения задачи этого было достаточно.

Воспоминания пробудились скоротечной вспышкой, пока процессы компактификации фильтровали старые данные, к которым никто не прикасался условные тысячелетия, в поисках чего-либо, способного предоставить стратегическое преимущество. Среди преходящих ощущений, мелькающих видений, одна из машин вспомнила, как стояла в очереди под электрически-жёлтым небом, ожидая чего-то. Она слышала треск электрического прута, обоняла запах обожжённых органических тканей.

Машина мгновение колебалась, затем стёрла воспоминание. Её новая марионетка в зелёной чешуе была готова, и ей предстояла работа.

Враг должен умереть.

Другие переводы Sanyendis из этого сборника:

Мама, мы - Женя, твой сын

Паук - Великий Мастер

Больше, чем сумма его частей

Первое зеркало заговорило с Софией в ту же секунду, как она переступила порог лавки. Не голосом — вздохом. Стекло в резной раме заколебалось, будто его тронули изнутри, и на миг в нём отразилось не её лицо, а чьё-то искажённое — с вырванными клоками волос и глазами, полными чернильной тьмы.

— Кирилл, ты видел? — она схватила брата за рукав, но зеркало уже успокоилось. Лишь в уголке, где треснула позолота, сочилась капля смолы, густая и пахнущая старыми книгами.

— Иллюзия, — пробормотал студент-психолог, но его собственное отражение моргнуло на долю секунды левым глазом — медленнее правого.

Максим, щёлкая камерой телефона, замер: на экране зеркало было чёрным прямоугольником, словно вход в пещеру. Внезапно в глубине блеснул огонёк — крошечный, как свет фонаря в туннеле. Программист отшатнулся, ударившись в стеллаж. С полки упала рамка, и стекло разбилось.

— Теперь вы должны забрать его, — прошипел продавец, возникший из тени. Его пальцы, обмотанные жёлтым шёлком, указали на овальное зеркало. — Оно выбрало вас. Иначе...

Он не договорил, но в воздухе запахло горелым сахаром — как в детстве, когда София плавила конфеты на плите, боясь, что мама узнает. Её память.

Дома зеркало повесили в прихожей. Кирилл шутил, пока не заметил, что его отражение на полсекунды отстаёт от движений. А когда София прошла мимо, стекло на миг стало окном — за ним маячил чужой дом, и женщина в платье начала века махала ей, словно зовя войти...

Первым заметил Максим. Проснувшись ночью, он увидел, что зеркало в прихожей дышит. Стекло пульсировало, а в его глубине маячил силуэт — не его, а кого-то сгорбленного, листающего книгу на незнакомом языке. Наутро он забыл пароль от своего облачного хранилища. Тот, что использовал пять лет.

София, готовя репортаж, обнаружила в блокноте строки: «Меня зовут Лидия. Я не хочу забывать». Ее почерк. Но она не писала этого.

Кирилл смеялся, пока не заглянул в зеркало во время сеанса с клиентом. Отражение показало пустой кабинет. На диване — лишь смятая подушка. В тот день он трижды переспрашивал имя пациентки.

Часть 2: Чужие сны

Зеркала множились. В квартире появились новые — круглое с трещиной-молнией, прямоугольное в раме из черного дерева, крошечное карманное, найденное в ящике стола. Каждое воровало кусочки их прошлого.

София перестала узнавать фото из детства. На снимке у моря вместо Кирилла стоял мальчик в старомодном костюме. Максим забыл, как познакомился с лучшим другом. Вместо памяти — обрывки: фабричный гудок, запах типографской краски, чьи-то крики на идише.

— Они не стирают память. Они... подменяют её, — Кирилл показывал на графики энцефалограммы. Участки мозга, отвечающие за автобиографическую память, мерцали, как поврежденные пиксели.

Максим взломал старые архивы. Все зеркала из коллекции когда-то висели в доме фабриканта-изгота, который исчез в 1918-м. Его дневники упоминали «лечение воспоминаний».

— Он верил, что боль можно стереть, как пятно, — прошептала София, листая сканы. — Но вместо этого...

Часть 3: Лидия

Всё смешалось, когда Кирилл увидел в зеркале женщину. Она стояла за его спиной, в платье эпохи модерн, и гладила раму, как любимую кошку.

— Лидия? — спросил он, и имя обожгло язык.

Женщина повернулась. Ее лицо расплывалось, как акварель, но голос звучал в голове: «Он пытался забыть меня. Теперь вы помните за всех».

Квартира стала лабиринтом. Зеркала висели под потолком, на полу, в ящиках. В них мелькали чужие жизни: мальчик, прячущийся от погрома; девушка, рвущая письма; старик, разбивающий зеркало молотком.

— Они ловушки, — кричал Максим, закрывая камеру ноутбука. — Каждое хранит память того, кто смотрел в него до нас! Они переполнены, вот и выливаются в нас!

Финал: Осколки

Они собрали зеркала в ванной, чтобы разбить. Кирилл поднял молоток, но София остановила его:

— Если уничтожить их, мы потеряем всё. Даже то, что осталось.

Максим выдернул вилку из розетки, погрузив комнату во тьму. В зеркалах засветились силуэты. Лидии, фабриканта, десятков незнакомцев. Их шепот сливался в молитву: «Не дайте нам исчезнуть».

Эпилог

Зеркала теперь хранятся на чердаке, завешанные тканью. Кирилл лечит пациентов, которые забыли свои имена. София пишет статью о коллективной памяти. Максим создает алгоритм, расшифровывающий «шум» в старых фотографиях.

Иногда ночью они слышат звон — будто где-то падает осколок. Или смеется ребенок. Или вздыхает тот, кто наконец вспомнил...

Это Фантастический рассказ.

👍 Поставьте лайк , если понравился рассказ

🔔 Подпишитесь , дальше еще больше интересных историй и рассказов

💬Поделитесь своими впечатлениями в комментариях

— Он… боится света! Дмитрий, жги! — голос Кирилла дрожал, как ржавый провод под напряжением.  

Дмитрий сжал амулет — холодный, тяжёлый, будто выкованный из костей земли. Его пальцы обожгло, когда артефакт вырвался из рук, испуская луч, острый, как скальпель. Свет вонзился в тварь — чёрную массу, пульсирующую в углу пещеры. Она взвыла, рассыпаясь в лужу смолы, пахнущую серой и гнилью. Тишина рухнула на них, как каменная плита.

Дмитрий наклонился, поднимая амулет. Его сердце колотилось, а в голове эхом звучали слова прадеда, археолога, чьи дневники он читал в детстве: «Свет — оружие, но он всегда берёт плату».  

— Он питается нашей силой, — прошептал Дмитрий, чувствуя, как тепло утекает из пальцев в кристалл. — Чем дольше держу… тем слабее становлюсь.  

В детстве он мечтал раскопать тайны, как прадед, но выбрал инженерию — точные расчёты вместо пыльных легенд. Теперь прошлое схватило его за горло.

Кирилл, стиснув зубы, протянул окровавленную ладонь. Его лицо, измождённое годами сомнений, блестело от пота.  

— Может, моя кровь… В лабиринте Страж не трогал меня, когда я ранился. Попробуй.  

Капля упала на амулет, и тот вздрогнул, выбрасывая в воздух голограмму. Старик в потёртом пальто — выцветшем, как кадры старой кинохроники — копался в ящике с надписью «Архив экспедиции-38». На шее болтался тот же кристалл.  

— Это же твой прадед! — выдохнул Антон, бывший военный, чьи шрамы на лице напоминали карту давно забытых сражений.  

Старик обернулся, его голос хрипел, как граммофон:  

— Если смотришь это… значит, я стал частью Лабиринта. Артефакт нельзя отдавать им. Они уже близко…  

Изображение рассыпалось в искры, оставив послевкусие тревоги.

Серые тени

Ночь накрыла пещеру, как чёрный саван. Кирилл, бывший священник, лихорадочно листал потрёпанный дневник прадеда, найденный в рюкзаке.  

— Тут! Он пишет о «Серых» — группе, охотившейся за артефактами в 30-х. Они убили его напарника. Это они?  

Антон, перевязывая рану на руке, хмыкнул:  

— Серые… Да мы сами серые — воры, контрабандисты, неудачники.  

— Не шути, — Дмитрий напрягся, вглядываясь в темноту. — Слышишь?  

Снаружи щёлкнул затвор. В пещеру шагнули трое в масках, их плащи украшала трёхлучевая звезда — символ, от которого веяло холодом прошлого.

— Амулет. Или мальчики умрут, — голос женщины резал воздух, как нож.  

Кирилл прижался к стене, его глаза расширились:  

— Вы… Серые?  

Женщина сорвала маску. Её лицо, покрытое шрамами, напоминало треснувший фарфор.  

— Я Лира. Мы — Часовые нового мира. Артефакт уничтожит недостойных. Отдайте его.  

Дмитрий сжал кристалл, вспоминая старые фантастические журналы, которые читал в детстве: тайные общества, ретро-технологии, герои против судьбы. Тогда это были сказки. Теперь — реальность.

Амулет затрясся в руках Дмитрия, вырываясь к Лире. Антон бросился вперёд:  

— Нет! Он наш!  

Выстрел прогремел, эхо отразилось от стен. Антон рухнул, хватаясь за грудь, кровь хлынула между пальцев.  

— Что вы наделали?! — закричал Дмитрий, его голос сорвался в хрип.  

Лира направила пистолет на него:  

— Следующий — ты.  

Уважаемые Вомбатяне! Просьба продолжение текста смотреть в моем канале Дзена, буду весьма признателен!   https://dzen.ru/a/Z783wU_I8hzTvmRg  

Александр, тыча пальцем в стеклянный контейнер, шипит:
"Катя, ты вообще понимаешь, что это? Надписи на венерианском… но Венера-то мёртва! Или нет?"
Катерина, не отрываясь от голограммы с символами, бросает:
"Она не просто мёртва — её стерли. А эта штука…" — она касается таблички, и в воздухе мелькает тень старого диафильма о полёте на Луну — "...она переписывает то, что было."
Андрей, вполголоса:
"Как миф о Ящике Пандоры. Только здесь — кнопка «Перезагрузка» для Вселенной."

Метеорит с сюрпризом

Метеорит с номером «V-2024» упал в сибирской тайге три дня назад. Команда из учёных и мифологов, собранная по спецзаказу, нашла в кратере объект: пластину из сплава, неизвестного на Земле, с символами, мерцающими как жидкий свет. Первый же тест показал аномалии: когда Катерина подключила табличку к питанию, в лаборатории исчезли все пластмассовые стаканы — вместо них появились глиняные кружки. "Эффект бабочки в миниатюре", — прошептал тогда Александр.

Диафильм, которого не было

Андрей, листая диафильм 1965 года, внезапно кричит:
"Смотрите! В кадре 13 — космонавт, которого не было! Раньше тут был пустой скафандр!"
Катерина бледнеет:
"Табличка меняет прошлое через артефакты-«якоря». Этот диафильм — ключ. Если мы...

Уважаемые Вомбатяне Просьба продолжение текста смотреть в моем канале Дзена, буду весьма признателен!  https://dzen.ru/a/Z7ra9_Tu_3Z9WGNt

Автор: Том Кроссхилл. Авторский перевод: Sanyendis, вычитка моя.

Оригинал можно прочитать здесь.

Том Кроссхилл (Tom Crosshill, ориг. Tom Kreicbergs) - латышский писатель, взявший американский псевдоним, в прошлом - оператор АЭС, литературный переводчик и даже рабочий цинковой шахты!

Мама,

Это Женя, твой сын. Сейчас я живу в замке с гномами! Когда ты сказала, что доктор Ольга заплатит много рублей за мальчика-помощника, я испугался, но не стал с тобой спорить. Я не хотел показаться эгоистом, ведь этими рублями ты смогла бы оплатить лечение в больнице, чтобы снова стать сильной. Теперь я счастлив, что поехал.

Доктор Ольга считает, что я должен писать обо всём, что происходит, в письмах, чтобы ты их читала и не волновалась. Мы не можем отправить фотографии, ведь у гномов нет фотокамер (глупые гномы), поэтому я просто всё подробно опишу.

Я заснул в большой комнате доктора Ольги, в красном здании университета, расположенном возле Ботанического сада. Мне на голову надели шлем, набитый проводами. Было много света и шума, как в той игре, что купил Диме его папа, а мне ты сказала, что мы не можем её себе позволить, ведь у нас нет папы и рублей. Затем свет исчез, а я оказался в замке.

Здесь всё совсем не похоже на Москву, за исключением, разве что, Красной площади. Каменные коридоры и симпатичные башенки с крышами, напоминающими грибные шляпки, большой зал со стеклянной крышей, через которую видно звёзды, когда темнеет.

Гномы живут в подвале. Они маленькие и зелёные, носят большие пушистые шапки с именами вроде «ГИП1», «ГИП2», «ГИП3». Они говорят, что это расшифровывается как «гномий пользовательский иннерфейс». Я попросил их принести еды, но они меня не поняли, только скакали вокруг, распевая песни. Мне кажется, Сулик умнее.

Ах да, Сулик тоже здесь! Доктор Ольга и ему шлем на голову надела. Поначалу он боялся гномов, но сейчас очень громко на них лает. Мы нашли место, где он может побегать – там есть трава и вода. Я рассказал доктору Ольге о липовом дереве за нашим зданием, где он предпочитает закапывать кости, и она посадила липовое дерево и на той лужайке. Ему это нравится.

Доктор Ольга не может сюда прийти, но она иногда с нами разговаривает. Её лицо появляется в стене, будто камень на самом деле мягкий и подвижный. Она ещё не объяснила, что я должен делать, но я обещаю, что буду стараться изо всех сил, мама!

Женя (твой сын)

***

Мама,

Это Женя, твой сын.

Мы хотим есть. У меня дела ничего, но Сулик скулит и ползает на брюхе по полу.

Доктор Ольга утверждает, что тут есть место с едой, и наша задача его найти, но у нас не получается, ведь дорога между этими местами постоянно меняется. Мы обходим весь замок по кругу и должны вернуться в ту точку, откуда начинали, но этого не происходит. Начинаем в месте для сна, приходим в место для прогулок. Начинаем в месте для прогулок, приходим в большой зал. Напоминает тот раз, когда я заблудился в Измайловском парке, и ты меня отругала, сказав, что я глупый мальчик, ведь любой может просто следовать указателям, только вот здесь их нет.

Доктор Ольга не помогает. Она отвечает, что если я обучу свой разум перебираться из места для сна в место с едой, а из места с едой – в место для сна, то тогда смогу отыскать и место с сокровищем. Я спрашиваю у неё, что это за место, но она не рассказывает. Надеюсь, она не считает меня глупым, как ты. Но, может быть, я действительно дурак. Возможно, Сулик голодный, потому что я недостаточно умный.

Женя (твой сын)

***

Мама,

Это Женя, твой сын.

Сулик отыскал место с едой! Мы находились в большом зале, и он убежал от меня, как на аттракционе с зеркалами – множество Суликов в разные стороны. Затем он тявкнул, прибежал обратно и потянул меня за штанину, множество Суликов в разные стороны. Затем он тявкнул, примчался обратно и снова потянул за штанину – на этот раз один. Когда я попытался последовать за ним, Суликов снова стало много, и я не знал, за которым идти. Затем он принёс мне банан, и я обрадовался, ведь вспомнил тот раз, когда мне достался банан на день рождения, но гномы отобрали его у меня прежде, чем я мог его съесть. Я побежал за ними, но гномы очень быстрые.

Я пожаловался доктору Ольге, а она заметила, что мне нужно быть более уступчивым. В конце концов, мне всего лишь восемь лет, проложенные мною маршруты совсем новые, и всё не так уж сложно, если даже у Сулика получается.

Доктор Ольга не знает Сулика. Он очень умный пёс. Я не могу переиграть его в прятки даже с открытыми глазами. Когда я вижу, как он убегает, повсюду так много Суликов, и это совсем не помогает. Но когда я его где-нибудь замечаю и пытаюсь поймать, то не могу угадать, куда он побежит и как быстро.

Гномы наблюдают, смеются и скандируют «гей-зен-берг! гей-зен-берг! гей-зен-берг!» Но я на них не сержусь. Мой Сулик умнее меня!

По-прежнему хочется есть.

Женя (твой сын)

P.S. Мама, ты поехала в больницу? Как ты себя чувствуешь?

***

Мама,

Это Женя, твой сын.

Мама, мне страшно. Гномы заставляют меня играть в игру, и бьют, если проигрываю. Это очень больно! Сулик пытается им помешать, но они и его бьют. А доктор Ольга не приходит, когда я её зову.

Это сложная игра. У гномов есть большой золотой ящик с двумя отсеками и бумажной стеной, но в этой стене нет двери. Они помещают меня в отсек у стены и оставляют там. На стене нарисован дракон, красно-чёрный. Гномы говорят, что я должен перебраться в другой отсек, иначе дракон меня съест.

Но дракон не прилетает. Позже гномы возвращаются и спрашивают, почему я всё ещё в этом отсеке? А потом бьют и заставляют попробовать снова.

Однажды я прорвал бумажную стену и перешёл в другой отсек, и они очень разозлились, ударили меня много раз и сказали, что так делать нельзя. Туннель, сказали они, воспользуйся туннелем, но пол такой твёрдый, а у меня нет даже лопаты.

Что мне делать, мама? Я знаю, что должен стараться ради тебя, но мне так больно!

Женя (твой сын, ожидающий письма от тебя)

***

Мама, дракониха прилетела. Она прилетела, и я так испугался, что прошёл сквозь стену, не повредив её. Только вот дракониха тоже пришла с другой стороны, и я не мог сбежать. Она меня обожгла! Она очень сильно меня обожгла, мама.

Прости, мама. Я уверен, что сделал что-то очень плохое, но не знаю, что. Пожалуйста, могу я вернуться? Я понимаю, что нам нужны рубли, но мне страшно. Мама, пожалуйста?

***

Мама,

Наверное, это Женя, твой сын. Я не уверен.

Здесь всё ненадёжно. Теперь я это понимаю. Всё существует и не существует. Дракониха помогла мне понять. Стена – не стена, если я повсюду.

Теперь я могу отыскать место с едой, если каждая часть меня отправляется на поиски. Не каждый находит место с едой, но одному всегда удаётся.

Не знаю, зачем я раньше находился целиком в одном месте. Думаю, все маленькие частички меня могли находиться в разных местах, но они отказывались. Они тянули в разные стороны, как в той истории с фургоном и лошадьми, поэтому оставались на месте. Теперь они все помирились, и я нахожусь повсюду, где хочу быть.

Ах да, доктор Ольга вернулась. Я злился из-за драконихи, но она успокоила меня, сказала, что всё в порядке, ведь скоро я смогу вернуться домой. Ты всегда велела мне держать рот на замке в присутствии незнакомых дядь и тёть, мама. Я очень стараюсь, но доктор Ольга мне уже не так нравится.

Она говорит, что мои маршруты поменялись. «Чудо табулы разы». Юный разум в состоянии научиться мыслить квантовиково в симуляции квантовикового пространства. Думаю, ей очень хотелось поговорить, ведь она рассказала и о том, как доказала реальность существования мозга какого-то Пенроза, но это глупо, ведь как может мозг быть ненастоящим. Затем её лицо стало очень странным, и она расплакалась. Я спросил, почему она плачет, а она ответила, что многие важные дяди и тёти очень обрадуются и поместят её имя в книжки, что, похоже, здорово, как попасть в книгу Рекордов Гиннеса за самый большой испечённый торт.

Но мне всё равно, мама. Я просто хочу вернуться домой.

Женя (возможно, твой сын)

***

Мама,

Мы – Женя, твой сын.

Все я нашли… Доктор Ольга просит меня писать яснее, ведь ты не сможешь понять. Поэтому ты мне не отвечаешь, мама? Прости. Я очень хочу получить от тебя письмо.

Я нашёл место с сокровищем. Оно на крыше, и звёзды прямо над головой. Сокровище – скрипучая металлическая штука размером с дом. Я понял, что это, как только увидел, ведь гномы стояли вокруг, держа шапки в руках и напевая «Сокровище, сокровище, сокровище!»

Не уверен, что это такое уж хорошее сокровище, если гномам приходится объяснять, что это такое. И Сулику оно не нравится. Я его подзывал, но он только лаял и не приближался.

В общем, мне сокровище показалось интересным. На нём столько ручек, за которые можно потянуть, оно напоминает огромного жёлтого ёжика с крутящимися бугристыми шестерёнками, которые каждый раз, как на них посмотришь, находятся в другом месте. Доктор Ольга призналась, что не понимает сокровище, ведь это квантовиковый мотор, требующий квантовикового мозга, но я могу его понять, ведь у меня именно такой.

Она права. Когда я повсюду одновременно, я сплетаюсь с сокровищем, и ручки становятся моими руками, будто я дирижирую оркестром, и я всё понимаю. Но когда это происходит, мне страшно, мама. В моих руках замок становится податливым, как пластилин, и я могу придавать ему форму.

Поначалу у меня выходило очень плохо, и я сломал место с едой. Отовсюду сыпались искры, и доктор Ольга сказала, что произошла перегрузка хэша, но я не знаю, почему, ведь я никогда не видел там картошки [прим.: hash – блюдо из рубленого мяса и картофеля с овощами]. Затем я научился растягивать замок так, чтобы у каждой тонкой стороны было уплотнение, и он не ломался. Я тянул и тянул до тех пор, пока через него не начинали просвечивать другие замки.

Мама, здесь много точно таких же замков, только каждый из них немного другой. Некоторые совсем другие. И когда я тяну ручки сильнее, то могу создавать проход в те, другие замки, дотягиваться до них и находиться во всех одновременно!

Доктор Ольга говорит, что я должен захватывать пространство и свет из других замков и приносить их сюда, чтобы дать нам больше энергии. Я это сделал, но мне кажется, в каждом из этих замков живут другие Жени и Сулики, и им это не понравилось, потому что раздался сильный шум и замок сильно сдвинулся, некоторые гномы закричали и выпали на землю. Теперь на их шапках зелёная кровь, и они больше не шевелятся.

Доктор Ольга попросила не волноваться, она говорит, что это всего лишь софтвирный глитч, и они всё равно неважны. Мне гномы не нравятся, но я считаю, что с её стороны это не очень вежливо. Сокровище причинило им боль, и всё по её вине.

Мне страшно, мама.

Женя (твой сын мы)

***

Мама,

Сегодня доктор Ольга велела мне использовать сокровище, чтобы выглянуть из замка в большую комнату, куда мы с Суликом отправились спать. Я подвигал ручками, чтобы растянуть воздух, и увидел нас, спящих на длинном столе – меня и Сулика. Вокруг работали тёти и дяди, а в центре комнаты стоял большой металлический ящик. Он гудел и сиял огоньками, когда я двигал ручками сокровища.

Мне кажется, что металлический ящик напоминает сокровище, только находится в Москве и не двигается. Когда я использовал сокровище и ящик начал издавать звуки, все тёти и дяди оживились и даже не испугались. Я думал, что я глупый, ведь мне было очень страшно.

Доктор Ольга велела мне использовать сокровище, чтобы открыть проходы в другие Москвы, как я открыл другие замки. Но когда я до предела растянул большую комнату, то увидел плохие, маленькие, быстрые штуки, которые вышли из металлического ящика. Они били Доктора Ольгу и всех остальных тёть и дядь, поэтому я остановился.

Тёти, дяди и доктор Ольга мне не поверили, потому что не видели плохие, маленькие, быстрые штуки. Доктор Ольга рассказала, что у них есть счётчики Гайгера и эонные камеры, и они ничего не обнаружили. Она сказала, что я должен использовать сокровище и получить энергию других Москв, потому что только у меня есть квантовиковый мозг, этого ждёт целый мир, и вообще Сулик тоже этого хотел.

Я ответил нет. Не думаю, что Сулик хочет, чтобы я сделал что-то плохое. Я его спросил, и он меня лизнул, а это неплохо. Он просто хочет спать рядом со мной под липовым деревом в солнечный день.

Когда я поделился этим с доктором Ольгой, она ответила, что не сможет дать мне рубли, если я не помогу с сокровищем.

Наверное, это важно, но некоторые мои я уже в этом не уверены. В некоторых Москвах она всегда даёт мне рубли. В других она всегда мне их не даёт. Обе ситуации происходят всегда. Ты всегда больна и здорова, мама. Некоторые из тебя, в некоторых Москвах.

Если оно так всегда, зачем мне помогать? Всё всегда где-то есть. Но плохие, маленькие, быстрые штуки плохие везде.

Женя (твой сын мы)

***

Мама,

Хорошо, завтра я помогу доктору Ольге с сокровищем. Хорошо, хорошо, я помогу.

Все мои я любят Сулика. Когда доктор Ольга сказала, что причинит Сулику боль, я подумал о множестве Суликов повсюду, что всем Суликам не сделать больно, мы будем в порядке. Но она забрала Сулика из замка, и когда я использовал сокровище, то увидел его, стоящего в одиночестве у стола с моим телом, снаружи, в Москве. Он казался очень грустным с побритой головой. Подошла доктор Ольга и увела его, и теперь я совсем его не вижу, но он очень громко лает, как будто ему больно, и трудно помнить, что есть другие Сулики в других Москвах.

Я не считаю доктора Ольгу хорошей. Возможно, она никогда не была хорошей. Возможно, когда она обещала нам рубли, то на самом деле говорила неправду.

Пожалуйста, попроси её вернуть Сулика. Я буду вести себя хорошо, обещаю. Я сделаю всё, что она хочет.

Женя.

***

Мама,

Женя, сын.

Я кладу это письмо тебе на стол. Не бойся. Не кричи.

Да, прячься под кроватью. Под кроватью безопасно. Не открывай окна. Не выходи на улицу. В Москве небезопасно. Голодный дым плохой.

Я тебя защищу.

Прости, что мало пишу. Пальцы появляются, только если как следует подумать.

Женя

***

Мама,

Это снова Женя. Теперь у меня больше времени, и я могу писать лучше.

Пожалуйста, вылезай из-под кровати. Не смотри так. Разве ты не рада, что я вернулся? Я знаю, что выгляжу страшно, но, по крайней мере, у меня достаточно сил, чтобы сохранить глаза и пальцы. Я не могу говорить, но могу писать тебе письма.

Я видел, что ты получила все письма, что я тебе отправил. Наверное, ты была очень занята в больнице, раз не могла ответить. Ничего. Я рад, что доктор Ольга всё-таки отдала тебе рубли. Ты выглядишь так, будто набралась сил.

Вскоре и я наберусь сил, мама. У меня будут руки – много, много рук, и я обниму тебя, и мы будем вместе. Разве это не чудесно, мама? Ты всегда обо мне заботилась, даже когда я был глупым и плохим, а теперь я о тебе позабочусь, и никогда, никогда, никогда тебя не отпущу. Разве не здорово?

Но Сулика с нами не будет. Он умер, мама. Когда я запустил сокровище, металлический ящик в комнате доктора Ольги зарычал, и Сулик с лаем выбежал из чулана. Затем воздух растянулся и треснул, и наружу вышли все плохие, маленькие, быстрые штуки. Они сгустились и стали голодным дымом, и принялись летать, бжж-бжж-бжж, как рои чёрных пчёл.

Я остановил сокровище, но было слишком поздно. Голодный дым, жужжа, окутал Сулика, а он лаял и лаял, а затем голодный дым съел его голову, и я ничего не мог поделать.

Я подумал, что, возможно, всё обойдётся, ведь в других Москвах живут другие Сулики, но не чувствовал, что всё в порядке. Мне было совсем нехорошо, мама.

Затем дым залаял, как Сулик, громко и печально. Он много лаял, пока ел всех тёть, дядь и доктора Ольгу тоже. Доктор Ольга очень долго кричала, и я подумал, что она, должно быть, идёт ещё на один рекорд Гиннеса, но она замолчала, а дым и её голову съел.

После этого дым перестал лаять и начал тихо нашёптывать всякое голосом доктора Ольги: «Отбери, отбери, отбери у нас! Укради у нас! Нет, мальчик, нет. Нет-нет-нет!». Последним он съел мою голову, потому что я лежал на столе и не мог убежать. Когда я услышал его приближение – «Мальчик! Мальчик! Мальчик!» – я побежал в замок, но в замке потемнело, поэтому я вернулся. Я здорово перепугался и сильно выкрутил сокровище, и металлический ящик взревел, а я прорвал дыру в воздухе между замком и Москвой, и прошёл насквозь, все частички меня повсюду.

Я пытался снова воспользоваться своим телом, но ничего не вышло. Всё-таки голодный дым съел мою голову. Даже не было больно, ведь я находился повсюду одновременно.

Не беспокойся обо мне, мама. Всё хорошо.

Прости за Москву. Я не смог помочь всем тётям и дядям, мальчикам и девочкам, бабушкам и дедушкам. Прости за кровь и крики. Мне хочется плакать, но у меня нет слёз. И я не думаю, что слёзы помогут.

Я не смог защитить всех, но, по крайне мере, защитил тебя. Не волнуйся, мама, дым не проникнет в квартиру. Мне кажется, он очень зол, потому что мы попытались украсть у его Москвы, и он умнеет, когда ест головы, как когда я читаю книжки, но у тебя есть я, и я тоже умный, и я везде.

Мне пора ловить голодный дым. Надеюсь, мне удастся использовать металлический ящик-сокровище доктора Ольги, растянуть воздух и отправить его весь домой. Затем я вернусь за тобой. Только держись.

Женя

***

Мама,

Я поймал много голодного дыма и отправил его домой. Я пообещал, что мы не будем больше красть у других Москв, но он лишь кричал: «Скользи по кривой! Взорви мальчика! Искажённая метрика!». Он звучал голосами дядь, тёть, дедушек, бабушек и даже детей – радостно, грустно, сердито, спокойно. Думаю, ему не пошло на пользу есть столько голов. Возможно, он запутался.

Мама, я дома. Я сижу рядом с тобой прямо сейчас, здесь, на диване. Ты чувствуешь мои пальцы у себя на спине? Видишь, как двигаются занавески? Это я, мама.

Улыбнись, мама. Пожалуйста, ну почему ты не улыбаешься? Когда я поймаю остатки дыма, мы навсегда будем вместе. Мы сможем даже отправиться в Париж, как ты всегда хотела. Не думаю, что дым добрался до Парижа.

Но перед этим не могла бы ты мне помочь? Выгляни за дверь. Я оставил там Сулика. Его шерсть липкая, и у него нет головы. Ты его вымоешь, мама? Ты похоронишь его в саду, под липовым деревом?

Когда все умерли, мне казалось, что я грущу, но я не был уверен. Существуют много Москв, и это лишь одна Москва, так почему это важно?

Но потом я вспомнил Сулика. В итоге лишь один Сулик имел значение. А значит, всегда будет только один Сулик. Я буду помнить о нём, все мои я, наверняка.

Сулик научил меня этому. Даже будучи квантовиковым, я по-прежнему могу знать что-то наверняка.

Женя (твой сын, все я, точно)

Ваши комментарии и отзывы имеют значение.

Канал автора перевода: Thedien Noer (18+).

Автор: Ннеди Окорафор. Авторский перевод: Sanyendis, вычитка моя.

Произведение американской писательницы нигерийского происхождения, лауреатки многочисленных литературных премий. Она сочиняет фантастику как для взрослых, так и для детей, вплетая в свои произведения африканскую мифологию и социальные проблемы. Здесь обыгрывается классический сюжет с взаимоотношениями человека и ИИ. Чем же закончится "гениальный" проект, профинансированный крупнейшими нефтедобывающими компаниями? Узнаем.

Зомби не ходят, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби!

Зомби не остановятся, если им не прикажут!

Зомби не повернут, если им не прикажут!

Зомби!

Зомби не думают, если им не прикажут!

Отрывок из песни «Зомби» Фелы Кути, нигерийской исполнительницы и самопровозглашённой вестницы безгласных.

Мой муж меня бил. Так я и очутилась в тот вечер за нашим домом, в паре шагов от кустарника, продравшись сквозь высокую траву к нефтепроводу. Наш маленький домик находился на самой окраине деревни, считай в лесу. Так что никто не видел и не слышал, как он меня колотил.

Выбраться туда – лучшее, что я могла сделать, чтобы оказаться подальше от мужа, не распалив его ярость ещё сильнее. Когда я уходила за дом, он знал, где я нахожусь, и что я одна. Но он был слишком самовлюблённым, чтобы догадаться, что я подумывала о самоубийстве.

Мой муж пил, как и подавляющее большинство членов Народного движения дельты реки Нигер. Алкоголь помогал им держать в узде собственные гнев и беспомощность. Рыба, креветки и речные раки, обитавшие в ручьях, вымирали. От питьевой воды женская утроба увядала, а мужчины, в конце концов, начинали мочиться кровью.

Был один родник, откуда я набирала воду. Неподалёку возвели контрольно-измерительную станцию, и теперь источник загрязнился, приобрёл дурной запах, а маслянистая плёнка на поверхности воды переливалась радужными сполохами. Фермы, где выращивались маниока и ямс, с каждым годом давали всё меньше урожая. От самого воздуха кожа покрывалась слоем грязи и пропитывалась вонью чего-то, словно находившегося на последнем издыхании. В некоторых местах всегда царил день из-за шумных газовых факелов.

Моя деревня была полным дерьмом.

Будто этого мало, членов Народного движения давили как мух. Убийства совершались походя, всё чаще и в открытую. Членов Народного движения расстреливали на улицах, переезжали на автомобилях, утаскивали в болота. Больше их никто не видел.

Я пыталась подарить мужу хоть толику счастья. Но после трёх лет в браке моё тело по-прежнему отказывалось вынашивать его детей. Понять причину его растерянности и печали легко… Но боль остаётся болью. И её он причинял мне регулярно.

Единственным и важнейшим из того, что принадлежало лично мне, была отцовская гитара. Корпус выполнен из отличной полированной древесины абура, пикгард – из чудесного черепахового панциря. Потрясающая ручная работа. Отец говорил, что древесина, использовавшаяся для изготовления гитары, происходила от последнего лиственного дерева в дельте. Если поднести инструмент к носу, в это легко верилось. Гитара прожила десятки лет, но всё ещё источала аромат свежесрубленного дерева, словно хотела поведать тебе свою историю, ведь никто другой этого не сумел бы.

Без отцовской гитары не существовало бы и меня. В молодости он проводил вечера у бараков, играя для всех желающих. Люди танцевали, хлопали в ладоши, закрывали глаза и слушали. Звонили мобильные, но на них никто не обращал внимания. Однажды его остановилась послушать моя мама.

Я во все глаза смотрела на быстрые, длинные пальцы отца, пока он играл. О, эти гармонии. Он мог создать что угодно через свою музыку – радуги, рассветы, паутинки, поблёскивающие утренней росой. Мои старшие братья не проявляли интереса к тому, чтобы научиться играть. Но я – да, и отец показал мне всё, что знал сам. И теперь уже мои длинные пальцы ласкали струны. Я всегда обладала музыкальным слухом, а пальцы мои двигались даже ловчее, чем отцовские. Я была хороша. По-настоящему хороша.

Но вышла замуж за глупца. Эндрю. Поэтому играла на гитаре только за домом. Подальше от него. Гитара стала моим утешением.

В тот судьбоносный вечер я сидела на земле прямо напротив нефтепровода. Он проходил через задние дворы всех жителей. Моя деревня построена на нефтяном месторождении, как и деревня, где я выросла. Моя мама жила в похожем поселении до замужества, как и её мать. Мы – Люди Нефтепровода.

Моя бабушка по материнской линии стала известна тем, что частенько лежала на нефтепроводе, проходившем через родную деревню. Она оставалась в этом положении часами, слушая и гадая, что за чудесные жидкости текут по массивным, бесконечным стальным трубам. Это было до появления Зомби, разумеется. Я рассмеялась. Попробуй она полежать на нефтепроводе сейчас, пала бы жертвой жестокого убийства.

Так или иначе, когда мне становилось особенно тоскливо, я брала гитару и выходила сюда, чтобы устроиться прямо напротив трубы. Я понимала, что заигрываю со смертью, находясь так близко, но в таком настроении мне было всё равно. На самом деле я даже приветствовала возможность лишиться жизни. Просто чудо, что мой муж не разнёс гитару в щепки в приступе пьяной ярости. Тогда бы я наверняка улеглась на нефтепровод. Возможно, поэтому он предпочитал лишний раз расквасить мне нос, но не трогал инструмент.

В тот день он лишь влепил мне сильную пощёчину. Понятия не имею, за что. Он просто зашёл в дом, увидел меня на кухне и – шлёп! Может, неудачный день на работе – он усердно трудился в местном ресторане. Или одна из любовниц его отвергла. Возможно, я что-то сделала не так. Не знаю. Мне было плевать. Кровотечение из носа только начало останавливаться, и звёзд перед глазами сверкало уже поменьше.

Мои ноги находились в считанных дюймах от нефтепровода. В ту ночь я рисковала сильнее обычного. Погода стояла более тёплая и влажная, чем я привыкла. А может, всё дело в моём горящем, как от жала пчелы, лице. Даже комары особо не раздражали. Вдалеке я увидела Ннеку, женщину, что практически со мной не разговаривала – она купала младших сыновей в большом тазу. Какие-то мужчины играли в карты за столом в нескольких домах от нас вниз по улице. Ночь стояла тёмная, меня окружали крошечные деревца и кустарники, и даже ближайшие соседи жили в отдалении, потому я была скрыта от посторонних глаз.

Я вздохнула и положила руки на струны гитары. Я принялась выводить мелодию, которую исполнял отец. Вздохнула вновь и закрыла глаза. Я всегда буду скучать по отцу. Ощущение вибрирующих под подушечками пальцев струн дарило неповторимое наслаждение.

Я полностью погрузилась в музыку, сплетая ноты в мелодию, а затем воспарила к величественному закату, что освещал верхушки пальм и…

Клац!

Я замерла. Пальцы так и остались на струнах, но вибрация в них уже угасала. Я не осмеливалась пошевелиться. Я не открывала глаз. Щека пульсировала от боли.

Клац! На этот раз звук раздался ближе. Клац! Ещё ближе. Клац! И ещё.

Сердце ухало в груди как барабан, меня мутило от страха. Несмотря на рискованные вылазки, я знала, что не так хочу расстаться с жизнью. Кому бы понравилось, если бы его растерзали в клочья Зомби? Я вполголоса прокляла нигерийское правительство, как это неоднократно в течение дня делали все жители моей деревни.

Хрусь!

Мой средний палец, зажимавший гитарную струну, прервал её вибрацию. У меня начали дрожать руки, но я по-прежнему не поднимала век. Что-то прохладное и острое приподняло мой палец. Мне хотелось кричать. Струну снова дёрнули.

Трунь!

Звук стал глубже и полнее, ведь мой палец больше не заглушал вибрацию струны. Я медленно открыла глаза. Сердце пропустило удар. Существо было ростом около трёх футов, и потому мы находились на одном уровне. Я никогда не видела их вблизи. Немногие переживали подобный опыт. Эти твари постоянно носятся по нефтепроводу, словно стадо очень быстрых быков, и им всегда есть чем заняться.

Я отважилась присмотреться внимательнее. У него действительно оказалось восемь лап. Даже во мраке эти конечности сияли, улавливая крохи самого тусклого света. Будь хоть немного светлее, и я бы сумела разглядеть в них собственное безупречное отражение. Я слышала, что они сами себя чинили и полировали. Теперь эти слухи казались куда более логичными, ведь у кого другого найдётся время, чтобы поддерживать их в столь идеальном состоянии?

Идея создать Зомби принадлежала правительству, и «Шелл», «Шеврон», а также несколько других нефтедобывающих компаний (находившихся на грани отчаяния) предоставили финансирование, чтобы покрыть все расходы. Зомби изготовили для борьбы с незаконными врезками в нефтепровод и терроризмом. Смех, да и только. Правительство и нефтяники уничтожили нашу страну, вскопали нашу нефть, а затем изготовили роботов, чтобы не дать нам воспользоваться собственными богатствами.

Официально их называли Ананси-дроидами-419, но мы говорили об «изобретениях овибо» и, чаще всего, «Зомби» – так же мы прозвали и солдат, которые изводили нас каждый раз, когда им моча ударяла в голову.

Считается, что Зомби способны думать. Это называют искусственным интеллектом. У меня есть какое-никакое образование, годик-два университета, но не по научной специальности. С образованием или без, но как только я вышла замуж и оказалась в этом проклятом месте, то стала такой же, как и все местные женщины – простой селянкой, живущей в районе речной дельты, где Зомби убивают любого, кто прикасается к нефтепроводу, и чей муж то и дело её поколачивает. Что я могла знать об интеллекте Зомби?

Он напоминал гигантского, блестящего металлического паука. И перемещался по-паучьи. Плавно двигавшиеся сочленения и лапы. Он подполз ближе и наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть гитарные струны. Когда он это сделал, две из его задних лап простучали по металлу нефтепровода. Клац! Клац! Клац!

Он вновь прижал мой большой палец к струнам и дважды дёрнул, извлекая приглушённый звук! Он взглянул на меня множеством сияющих круглых глаз синего цвета. Вблизи стало ясно, что это не огоньки. Они представляли собой шары, наполненные мерцающей жидкостью цвета синий металлик, напоминающей наэлектризованную ртуть. Я заворожённо в них уставилась. Никто больше в нашей деревне не мог этого знать. Никто не подходил достаточно близко. Глаза из фосфоресцирующего ярко-синего жидкого металла, подумала я. Na wa.

Он сильнее надавил на руку, и я жадно втянула воздух ртом, часто заморгав, отвела взгляд от его гипнотизирующих окуляров. И тогда до меня дошло.

– Ты… Ты хочешь, чтобы я сыграла?

Оно уселось в ожидании, с тихим стуком поместив одну из лап на корпус гитары. Давненько меня никто не просил сыграть для него. Я исполнила свою любимую хайлайф песню, «Love Dey See Road» Оливера де Кока. Я играла так, словно от этого зависела моя жизнь.

Зомби не шевелился, его лапа по-прежнему прижималась к гитаре. Неужели он слушал? Я в этом не сомневалась. Минут двадцать спустя, когда я, наконец, закончила играть, обливаясь потом, он коснулся кончиков моих ноющих от напряжения пальцев. Это было очень нежное прикосновение.

***

По некоторым из труб течёт дизельное топливо, по другим – неочищенная нефть. Миллионы литров в день. Четверть топливных резервов США обеспечивает Нигерия. А взамен мы не получаем буквально ничего. Только смерть от нападений Зомби. У каждого из нас найдётся парочка таких историй.

Когда выпустили первую партию Зомби, об их существовании никто даже не подозревал. До людей лишь доходили слухи о растерзанных в клочья телах возле нефтепроводов, о гигантских белых пауках в ночи, или о мощных взрывах на магистралях, после которых оставались лишь обугленные трупы. Однако в тех местах, где находили мертвецов, всё выглядело нетронутым.

Люди по-прежнему делали нелегальные врезки в нефтепровод, и мой муж в том числе. Я подозревала, что он приторговывает топливом и нефтью на чёрном рынке; но он приносил немного нефти и домой. Оставишь её на пару дней в ведре, и получится нечто, напоминающее керосин. Я использовала этот состав для приготовления пищи. Так что мне ли жаловаться? И всё же незаконные врезки – дело весьма и весьма опасное.

Существовали способы пробить отверстие в нефтепроводе, не вызывая немедленного гнева Зомби на свою голову. Мой муж и его приятели использовали какой-то мощный лазерный резак, украденный из больницы. Однако приходилось соблюдать максимально возможную тишину при резке металла. Хватало одного стука, малейшей вибрации, и Зомби примчались бы за минуту. Многих товарищей моего мужа убили из-за того, что кто-то чиркнул обручальным кольцом или стукнул кончиком резака по трубе.

Пару лет назад стайка мальчишек играла слишком близко от нефтепровода. Двое подрались и упали на трубу. За считанные секунды явились Зомби. Одному из драчунов удалось отползти в сторону. Но второго схватили за руку и швырнули в кусты. Он заработал перелом руки и обеих ног. Чиновники заявили, что Зомби запрограммированы причинять как можно меньше вреда, но… Я в это не поверила, na lie.

Это были жуткие создания. Приближаться к трубе – рисковать погибнуть страшной смертью. И всё же чёртовые штуки проходили аккурат через наши задние дворы.

Но мне не было до этого никакого дела. Муж в те месяцы бил меня смертным боем. Не представляю, за что. Работы он не лишился. Я знала, что он встречается с другими женщинами. Жили мы бедно, но не голодали. Возможно дело в том, что я не могла родить ему детей. Понимаю, это моя вина, но что я могла с этим поделать?

Я всё чаще оказывалась на заднем дворе. И тот же самый Зомби каждый раз меня навещал. Мне нравилось для него играть. Он слушал. Его дивные глаза сияли от радости. Способен ли робот испытывать радость? Я была убеждена, что разумные модели вроде него могли. Неоднократно в течение дня я наблюдала толпу Зомби, снующих вверх и вниз по нефтепроводу с целью что-то подлатать или сделать обход, или чем они там ещё занимались. Я не смогла бы различить своего Зомби среди них.

Где-то на десятый по счёту его визит я совершила нечто крайне странное. Муж заявился домой, так благоухая алкоголем, что, казалось, хватило бы единственной искры, чтобы он взорвался. Пиво, пальмовое вино. И духи. Весь день я пребывала в глубоких раздумьях. О своей жизни. Я зашла в тупик. Я хотела завести ребёнка. Стремилась покинуть этот дом. Жаждала найти работу. Обрести друзей. Мне требовалась смелость. Я верила, что она у меня есть. Я ведь столько раз сталкивалась с Зомби.

Я собиралась расспросить мужа о должности учителя в начальной школе. Я слышала, что они ищут преподавателей. Войдя, он поприветствовал меня неуклюжими объятиями и неловким поцелуем, а затем рухнул на диван. Он включил телевизор. Было уже поздно, но я подала ему ужин – перечный суп, щедро сдобренный козлятиной, курицей и крупными креветками. На этот раз он пребывал в добром расположении духа, несмотря на опьянение. Но пока я стояла в комнате, наблюдая за тем, как он ест, смелость меня покинула. Вся потребность в изменениях растаяла и трусливо забилась в самые дальние уголки сознания.

– Хочешь чего-нибудь ещё? – спросила я.

Он поднял на меня взгляд и искренне улыбнулся:

– Сегодня суп очень вкусный.

Я улыбнулась в ответ, но что-то внутри меня заставило ещё сильнее вжать голову в плечи.

– Я рада, – ответила я и взяла в руки гитару. – Пойду на задний двор. Там такая славная погода.

– Не подходи слишком близко к нефтепроводу, – предупредил он. Но при этом даже не оторвал взгляда от экрана, вгрызаясь в большой кусок козлятины.

Я ускользнула в темноту, пробираясь через кустарник и травы к нефтепроводу. Устроилась на привычном месте. В футе от трубы. Я мягко провела рукой по струнам, взяв несколько аккордов. Это была печальная мелодия, отражавшая то, что давило на сердце. Куда я могла уйти отсюда? И вот такой была моя жизнь? Я вздохнула. Уже месяц не посещала церковь.

Когда он явился, пощёлкивая лапами по трубе, я воспряла духом. Его жидкие синие глаза сегодня сияли особенно ярко. Как-то я купила рулон синей ткани у одной женщины. Материал обладал насыщенным оттенком, напомнившим мне об открытой воде в солнечный день. Женщина назвала этот цвет «лазоревым». В ту ночь глаза моего Зомби переливались именно этим оттенком.

Он замер подле меня. Ожидая. Я знала, что этой мой Зомби, ведь месяц назад он позволил мне наклеить стикер в виде синей бабочки на одну из его лап.

– Добрый вечер, – поприветствовала я его.

Он не пошевелился.

– Сегодня я грущу, – продолжила я.

Он сошёл с нефтепровода, пощёлкивая металлическими лапами по металлу, а когда оказался на земле, зашелестел. Он устроился рядом, как всегда поступал. И принялся ждать.

Я взяла парочку пробных аккордов, а затем исполнила его любимую песню, «No Woman No Cry» Боба Марли. Пока я играла, его туловище начало медленно вращаться – как я поняла, таким образом он показывал, что ему нравится. Я улыбнулась. Когда я закончила, он вновь обратил свой взгляд на меня. Я вздохнула, взяла ля-минор и откинулась назад.

– Моя жизнь – дерьмо, – призналась я.

Вдруг он с тихим жужжанием поднялся на все свои восемь лап. Потянулся, распрямляя их, пока не приподнялся ещё на фут в высоту. Снизу, из центральной части его корпуса показалось что-то беловатое, с металлическим отблеском. Я охнула, схватившись за гитару. Разум призывал меня отодвинуться. Причём быстро. Я подружилась с этим искусственно созданным существом. Я его знала. Или так мне казалось. Но что я на самом деле понимала в том, почему он делал то, что делал? Или зачем навещал меня?

Металлическое вещество выделялось всё быстрее, образовывая лужу в траве прямо под роботом. Я прищурилась. Это оказались провода. Прямо у меня на глазах Зомби извлёк собственную проводку наружу и принялся совершать некие манипуляции пятью конечностями, поддерживая вертикальное положение на остальных трёх. Лапы сновали туда-сюда, трудясь над блестящими проводами. Они двигались слишком быстро, чтобы я могла понять, что именно они создавали. Трава летела во все стороны, а тихое жужжание становилось всё громче.

Затем они замерли. Какое-то время я слышала лишь трескотню сверчков и пение лягушек, да ветер, шелестящий в пальмах и кронах мангровых деревьев. Я чувствовала запах нагретого масла – кто-то неподалёку жарил бананы или ямс.

Я вгляделась в предмет, изготовленный Зомби. Улыбнулась. Ухмылка становилась всё шире.

– Что это? – прошептала я.

Он поднял предмет двумя передними лапами, а задней дважды притопнул по земле, как поступал всегда, стремясь привлечь моё внимание к чему-то важному. Чему-то, мне, как правило, непонятному.

Он вытянул вперёд три своих конечности и принялся исполнять то, что поначалу напоминало попурри из моих любимых песен, от Боба Марли и Санни Аде до Карлоса Сантаны. Затем музыка перетекла в нечто столь сложное и прекрасное, что я расплакалась от радости, благоговейного трепета и восторга. Люди наверняка услышали эту музыку, может, даже выглядывали в окна или открывали двери. Но нас укрывала темнота, трава, деревья. А я всё плакала, не в силах остановиться. Не знаю почему, но слёзы так и лились. Интересно, понравилась ли ему моя реакция. Думаю, да.

Весь последующий час я разучивала мелодию, которую он для меня сыграл.

***

Десятью днями позже группа Зомби атаковала каких-то нефтяников или солдат в глубинах дельты. Десяток мужчин разорвали на куски, кровавые ошмётки разбросало по всей болотистой местности. Те, кому удалось сбежать, заявили репортёрам, что Зомби было не остановить. Один из солдат даже бросил в робота гранату, но существо закрылось от снаряда тем же силовым полем, что ему надлежало задействовать при взрывах нефтепровода. Солдат сообщил, что силовое поле напоминало потрескивающий пузырь из молний.

– Wahala! Беда! – встревоженно кричал солдат телерепортёрам. Его лицо лоснилось от пота, уголки глаз подёргивались. – Злые, злые твари! Я с самого начала так считал! Взгляните, у меня есть граната, но какой от неё прок? Ye ye! Я ничего не мог сделать!

Нефтепровод, закладку которого рабочие едва начали, оказался полностью достроен. Ремонт входил в число возможностей зомби – ремонт, но не полный монтаж. Это было странно. В газетных подборках утверждалось, что Зомби становятся слишком умными, вот только используют свой ум во благо только самим себе. Что они готовят восстание. Что-то определённо менялось.

– Возможно, это вопрос времени, и вскоре чёртовы штуки поубивают нас всех, –  заявил мой муж, не выпуская из рук бутылку пива, пока читал об инциденте в газете.

Я решила больше не приближаться к своему Зомби. Они непредсказуемы и, возможно, неуправляемы.

***

Наступила полночь, и я вновь оказалась в привычном месте.

Мой муж уже несколько недель не поднимал на меня руку. Полагаю, он ощущал перемены во мне. А я действительно стала другой. Теперь он чаще слышал, как я играю. Даже в доме. По утрам. После того, как я заканчивала готовить ему ужин. В спальне, когда в гости заглядывали его друзья. И он слышал песни, которые, я не сомневалась, дарили ему незабываемые впечатления. Словно каждый аккорд, каждый звук досконально исследовали учёные и отобрали вручную, чтобы пробудить сильнейшее чувство счастья.

Мой Зомби помог решить проблемы с нашим браком. По крайней мере, худшие из них. Муж не мог меня бить, когда дивная музыка уносила его в прекрасные, цветущие места. Во мне проснулась надежда. Надежда зачать ребёнка. Вера, что однажды я оставлю этот дом и свои обязанности примерной жены, чтобы преподавать музыку в начальной школе. Что моя деревня однажды пожнёт плоды нефтедобычи. И я грезила об объятиях жидкого, тёмно-синего металла, паутинах проводки и музыке.

В ту ночь я пробудилась от одного из этих причудливых снов. Я открыла глаза с улыбкой на губах. Скоро всё точно наладится. Мой муж крепко спал рядом. В тусклом лунном свете он казался таким безмятежным. Его кожа больше не источала запах алкоголя. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он не проснулся. Я выскользнула из постели, натянула штаны и кофту с длинным рукавом. Сейчас снаружи полно комаров. Я прихватила с собой гитару.

Я назвала Зомби Удиде Окванка. На моём родном языке это означает «паук ‑ Великий Мастер». Согласно легенде, Удиде Окванка была Величайшим Художником. Она жила под землёй, где собирала фрагменты предметов и превращала их в нечто иное. Она даже могла плести духов из соломы. Мне казалось, что это подходящее имя для моего Зомби. Я гадала, как называл меня Удиде. Я была уверена, что он придумал для меня какое-то прозвище, но сомневалась, что поведал обо мне другим. Не думаю, что ему позволили бы дальше со мной встречаться.

Удиде ждал меня, будто чувствовал, что я выйду в ту ночь. Я широко улыбнулась, на сердце потеплело. Я уселась на землю, а он сошёл с нефтепровода и подполз ко мне. Он нёс свой инструмент на голове. Нечто вроде звезды, сплетённой из проводов. За минувшие недели он добавил ещё больше шнуров потоньше и потолще. Мне было любопытно, куда он убирал эту штуку, когда бегал с остальными, ведь такой крупный инструмент внутри корпуса не спрячешь.

Удиде держал его на вытянутых конечностях. Передней лапой он вывел простенький приятный мотив, от которого по моим щекам заструились слёзы радости. Он пробуждал в памяти образы отца и матери, совсем юных и полных надежд, когда я и мои братья были ещё слишком малы, чтобы жениться и съехать. До того, как выходки солдат, убивавших без разбору, вынудили моего старшего брата перебраться в Америку, а среднего брата погнали на север… Когда колоссальный потенциал ещё не иссяк.

Я рассмеялась, утёрла слезы и принялась наигрывать аккорды, аккомпанируя его мелодии. И в этот миг мы приблизились к чему-то столь тонкому, всеобъемлющему, сплетавшемуся воедино… Chei! У меня создалось впечатление, что я разговариваю с Богом. Нет-нет, это были машина и я. Вы и представить себе не можете.

– Эме!

Наша мелодия мигом распалась.

– Эме! – снова окликнул меня муж.

Я застыла, глядя на Удиде, который тоже не шевелился.

– Прошу, – прошептала я. – Не обижай его.

– Мне написал Сэмюэль! – воскликнул муж, по-прежнему не отрываясь от экрана телефона, пока пробирался ко мне из высокой травы. – В нефтепроводе возле школы есть протечка! И пока ни одного Зомби вокруг! Брось свою гитару, женщина! Пошли, и прихвати…

Он поднял глаза. Его лицо исказила гримаса ужаса.

Время, кажется, остановилось. Мой муж остановился у самой кромки травы. Удиде замер возле нефтепровода, держа инструмент перед собой подобно церемониальному щиту. И я между ними, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Я обратилась к мужу:

– Эндрю, – осторожно начала я. – Позволь объяснить…

Он медленно повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые в жизни.

– Моя собственная жена! – прошептал он.

– Я…

Удиде поднял две передних лапы. На мгновение у меня возникло ощущение, что он о чём-то умоляет. Или, быть может, хочет меня обнять. Затем он так резко сомкнул конечности, что высек крупную красную искру и поднял оглушительный звон!

Мы с мужем зажали уши руками. В воздухе запахло только что зажжёнными спичками. Даже сквозь заслон из ладоней я различала отклики, доносившиеся со всех концов нефтепровода. Щелчков раздавалось так много, что они казались перестуком мелкой гальки, бившей по трубам. По телу Удиде прошла дрожь, он отполз обратно и забрался на трубу, ожидая. Они явились огромной толпой. Около двадцати штук. Первое, что я заметила – их глаза. Они горели свирепым ярко-красным огнём.

Они сгрудились вокруг Удиде, выстукивая лапами по трубам сложные ритмы. Я не видела глаз Удиде. Затем все они с ошеломительной скоростью рванули на восток.

Я повернулась к мужу. Он уже ушёл.

***

Слухи разнеслись подобно чуме, ведь сотовые имелись практически у всех. Вскоре каждый щёлкал клавишами, распространяя сообщения вроде «Прорыв трубы, возле школы! Зомби не видно!» и «Спешите к школе, захватите вёдра!». Мне муж так и не позволил обзавестись телефоном. Мы не могли его себе позволить, да ему и в голову не пришло, что он мне нужен. Но я и так знала, где находится здание начальной школы.

Теперь люди считали, что все Зомби взбунтовались, отринув навязанную людьми работу, чтобы поселиться в болотах дельты и заниматься своими делами. Обычно, если воры делали врезку в нефтяной трубе, даже издавая минимум шума, Зомби об этом узнавали в течение часа и за то же время устраняли неисправность. Но прошло уже два часа, а труба продолжала истекать топливом. Именно тогда кто-то решил бросить клич.

Но я-то всё понимала. От Зомби у них было лишь название. Они – разумные создания. Умные твари. Их безумие было последовательным. И большинству из них люди не нравились.

Творящуюся суматоху освещали фары нескольких машин и грузовиков. В этом месте нефтепровод приподнимался над землёй, устремляясь к югу. Этим воспользовались и сняли целую секцию трубы. Розовое дизельное топливо изливалось с обеих концов подобно гигантскому фонтану. Люди столпились под потоком, будто мучимые жаждой слоны, наполняя канистры, бутылки, миски, вёдра. Один мужчина даже держал мешок для мусора, пока топливо не разъело дно, расплескавшись по его груди и ногам.

Большая тёмно-розовая лужа стремительно расширялась в сторону здания начальной школы, топливо скапливалось на игровой площадке. Я унюхала пары ещё до того, как увидела саму школу. У меня начали слезиться глаза, потекло из носа. Я закрыла нос и рот кофтой. Легче не стало.

Люди прибывали на автомобилях, мотоциклах, автобусах, пешком. Все непрерывно печатали сообщения, распространяя весть ещё дальше. Давненько уже люди, не занимавшиеся кражей нефти, не получали доступ к бесплатному топливу.

Кругом сновали дети. Они носились туда-сюда – кто-то с поручениями от родителей, а иные просто не хотели пропустить самое интересное. Вероятно, они никогда прежде не видели, чтобы люди подходили к нефтепроводу и оставались живы. Из салонов машин и микроавтобусов лился хип-хоп и хайлайф. Вибрации от басов душили не меньше испарений. Я не сомневалась – Зомби понимали, что происходит.

Я заметила своего мужа. Он направлялся к фонтану топлива с большим красным ведром. Пятеро мужчин затеяли перепалку между собой. Двое принялись толкаться и пихаться, едва не падая в фонтан.

– Эндрю, – позвала я, силясь перекричать шум.

Он обернулся. Увидев меня, недобро сощурился.

– Пожалуйста! – воскликнула я. – Мне… Мне жаль.

Он сплюнул и пошёл прочь.

– Ты должен убираться отсюда! – крикнула я. – Они придут!

Он резко развернулся и размашистыми шагами приблизился ко мне.

– Откуда, чёрт возьми, тебе знать? Или ты сама их привела?

Словно в ответ на его вопрос, люди вдруг закричали и побежали. Я выругалась. Зомби шли со стороны улицы, вынуждая людей отступать к луже топлива. Я снова ругнулась. Мой муж буравил меня взглядом. Он ткнул мне пальцем в лицо, морщась от отвращения. Из-за царящего вокруг шума и гама я не слышала, что он говорил. Он повернулся и убежал.

Я пыталась отыскать Удиде в толпе Зомби. Но у всех глаза по-прежнему полыхали красным. Был ли вообще Удиде в их рядах? Я уставилась на лапы, высматривая наклейку с бабочкой. Вот она. Ближайший слева от меня.

– Удиде! – окликнула я.

Едва имя сорвалось с моих губ, как двое Зомби, находившиеся в центре группы, подняли две передние лапы. Улыбка сползла с моих губ, я в ужасе разинула рот. И бросилась на землю, закрыв голову руками. Люди всё ещё шлёпали по луже топлива в попытках укрыться в здании школы. Их автомобили продолжали греметь хип-хопом и хайлайфом, фары горели, освещая творящееся безумие.

Зомби сомкнули лапы, высекая две крупных искры. Дзинь!

ФШШ!

***

Я помню свет, жар, запах горящей плоти и волос, крики, переходившие в утробное бульканье. Все звуки доносились словно издалека. Вонь стояла ужасная. Вжавшись лбом в колени, я надолго, очень надолго зависла в этом адском лимбе.

***

Я никогда не буду преподавать музыку в начальной школе. Её здание обратилось в пепел, как и многие посещавшие её дети. Мой муж тоже погиб. Он умер, считая меня шпионкой, братавшейся с врагом… Или кем-то в этом роде. Все погибли. Кроме меня. Незадолго до взрыва примчался Удиде. Он заслонил меня своим силовым полем.

И я выжила.

Уцелел и зреющий внутри меня ребёнок. Ребёнок, которому моё тело позволило сформироваться благодаря чудесной, целительной музыке Удиде. Удиде говорит, что это девочка. Откуда роботу такое знать? Мы с Удиде играем для неё каждый день. Я не могу точно знать, нравится ли ей наша музыка, лишь смутно догадываться. Но в какой мир я её приведу? В мир, где только её мать и Удиде не дают разыграться полномасштабной войне между Зомби и людьми, что их создали?

Я молюсь о том, чтобы нам с Удиде удалось убедить людей и роботов заключить мир, иначе дельта так и будет купаться в крови, металле и пламени. И знаете, что? Вам тоже следовало бы молиться – что, если Зомби приделают себе какие-нибудь плавники, чтобы пересечь океан?

- М-м-м…м-м-м…м-м, м-ммм-м-м!

-Раз, два, три и четыре. Закончили упражнение. Теперь вытягиваем руки вперед. Так хорошо. И маховыми движениями ног, достаем до ладошек по диагонали. Раз, два, три, четыре. Достаточно.

- М-м-м…м-м..

- Итак, предатель, подхалим и покуситель на жизнь гения, на долгие годы заточен в темницу. Но мое Талантельство всё же нуждается в прислужнике, так как ни что не должно отвлекать гения от великих мыслей. В виду этого узник конечно рассчитывает на досрочное освобождение, но мы сейчас убъем эти надежды.

- М-м…м-м-м.

- Итак являем вниманию сего неудачника, приговоренного к заточению, нового прислужника…

- М-м-м, м-м-м-ммм…

- Прошу любить и жаловать Терминатнотрансгенный нейроквантовый андроид

76 поколения или Тенеадропок 76, в простонародье Тапок.

- Чик, здравствуйте. Чем могу быть полезен существу?

- Приволоки-ка мне, верблюжья морда, кружечку звездной росы, да не забудь добавить нектар Муфрида, что в созвездии Волопас.

- Чик. Будет сделано существо.

- Второй раз ведь, ужель я ослышался? Как ты меня назвал дриод кубический?

- Чик. Существо.

- Существо да?

Чик. Да, существо существо.

- Значит существо да. Понятно. А ты какого квантового числа здесь стоишь квазиморда? Ты что не понял, что делать пылесос несосущий?

- Чик. Понял, уже лечу.

- М-м-м, мммм, м-м-м…

- Мдааа. Это конечно вершина…

- Чик. Прошу ваш напиток из росы звезд с добавками созвездия Волопас, существо.

- Тебя кто обучал ничтожное создание? На чьих характерных чертах твоя несоизмеримая ни с чем наглость взрощена, ошибка ты гипотенузы?

- Чик. Ооо мои характерные черты взяты с тысячи различных существ вселенной, с разных галактик.

- Например? Имена их дай мне перебор ты карточный.

- Чик. Это Эта Киля с туманности Гомункул…

- Не знаю такого. Еще.

- Чик. Тета Дракон с галактики Головостик…

- Этого знаю - дурак дураком. Еще.

- Чик. Это с галактики Млечный Путь Никитос Джигурда…

- Этого не знаю, но изучал…все с тобой понятно, ты обыкновенный космический дегенерат…

- Чик. Вы не правы существо…

- Да, да конечно. Повернись. Так, теперь вот сюда встань неудача межзвездная… Вот отлично, стой так. Ииии чик, как ты там чирикаешь и готово.

Теперь вдвоем повисите илиотов парочка.

- М-м-м…

- Чк. Что со мной стало?

- От ты дура титановая, тыж и в кубоморозильнике болтать свой вздор сможешь. Ладно свяжусь с великим гением андроидных дел мастером Энди Джед Галактикос де Звезд Ру́бином* узнаю, что с тобой сделать…

*Отцом Android называют Энди Рубина инженера компании Apple, который создал компанию Android, Inc.

- Мммм-м-м…

- Ваше право существо.

- Да заткнись ты металличность диссипационная* *Металличность — концентрация элементов тяжелее водорода и гелия в астрономических объектах.

Диссипация — процесс рассеивания например энергии из атмосфер космических объектов.

С финалом я совсем уж затянул. Но главное, что написал-таки его. На следующей неделе ухожу в отпуск и будет время заняться шлифовкой и доработкой рассказа. Финальную версию выложу сюда уже с нормальным оформлением :)

Всем самым любопытным можно будет сравнить самые сырые черновики с предчистовым результатом. Мне, как начинающему писателю, было бы интересно найти что-нибудь подобное и, надеюсь, это поможет кому-нибудь найти собственный путь.

И, само собой, надеюсь, что у меня получится хороший рассказ :)

Немного о планах:

• Подвести итоги марафона. Как он для меня прошёл, что я из него вынес, что я могу о нём сказать;

• Отшлифовать предыдущий рассказ «Птица с человеческим лицом». Пока что работы там видится не сильно много. Текст уже отлежался и его можно помацать :)

• Есть мысль о <<Рождественском эпизоде>>, но она пока только оформляется... может будет, а может -- нет. Посмотрим.

• Отшлифовать этот рассказ. Думаю назвать его <<Проклятие Аспид>>.

Ладно, уже много наболтал... В общем, финал истории. Приятного чтения!

Очнувшись, Егор увидел над собой выкрашенный побелкой потолок, на котором висели две люминесцентные лампы. Сейчас выключенные.

Он сел, и осмотрелся. Белая больничная койка, на которой и лежал Егор, изголовьем убиралась в стену, нижняя половина которой была покрашена бледно-зелёной краской. Слева между кроватью и стеной стояла не высокая, до колена, тумба. Справа, через небольшой проход, ещё одна кровать. Пустая. За которой уже дверь.

Ближе к изножью было окно, через которое в палату попадал тусклый свет пасмурного зимнего дня. Там, на улице, крупными хлопьями валил снег, успев уже укрыть тяжёлой шапкой ель, которая росла напротив. Со второго этажа открывался волшебный вид на небольшой больничный сквер.

Первая зима, которую Егор провёл в Москве, встретила его январскими дождями и прячущимся под лужами льдом. С тех пор он научился ценить снежную, пушистую и морозную зиму.

Открылась дверь.

— Как самочувствие? — спросила вошедшая. На ней был белый медицинский халат. В одной руке она держала писчий планшет с закреплёнными на нём листками бумаги.

— А вы…? — спросил Егор.

— Алевтина Шафранова. Лекарь, — она подошла к койке и повторно спросила: — так как самочувствие?

— Хорошо.

— Встаньте, пожалуйста вот тут, — она указала на пол сразу за изножьем койки, — руки по швам.

Егор сделал как велели. Алевтина осторожно ощупала рёбра, под рёбрами и голову, периодически спрашивая: «Так больно? А так?».

Закончив, она заключила:

— Рёбра срослись нормально, — и записала в бумажку, прицепленную к планшету.

— Рёбра? — удивился Егор.

— У вас три ребра было сломано, когда вы поступили. И сотрясение мозга. Это не говоря об ушибах и ссадинах. Вы четыре дня в сознание не приходили.

— Это из-за сотрясения?

— Нет. Ваш случай интереснее. Вы поступили со множественными разрывами в ткани души. Нечасто такое встретишь.

— Но… я ничего такого не чувствую.

— И не почувствуете, пока чары плести не будете. А сейчас расслабьтесь, мне нужно проверить, что душа исцеляется нормально.

Она положила Егору руки на плечи, и он почувствовал, как с её пальцев потекла сила. Она змеями заползла под кожу, и растворилась в душе. Как эндоскопия, только сразу множеством зондов. Очень неприятное чувство. Если кто-то мог бы потрогать руками внутренние органы, чувство было бы похожее. В процессе проверки по всему телу Егора пробежало несколько волн мурашек.

Когда всё наконец закончилось, Алевтина отняла руки, чуть вздрогнула, и принялась записывать, бормоча: «Заживление идёт нормально. Дальнейшее нахождение в стационаре не требуется». Затем она убрала ручку в карман, и сказала:

— Выписываем. Сегодня ещё посидите дома, а завтра уже можно работать. Воздержитесь от подъёма тяжестей пару недель и постарайтесь не колдовать хотя бы неделю. После — можете аккуратно возвращаться к чароплётству. Но осторожно. Не перенапрягайтесь. Душа структура тонкая.

На следующий день Егора, стоило ему только прийти на работу, отправили к руководителю подразделения Фёдору Ивановичу Лапину. На вид ему было лет пятьдесят. Стригся он коротко, но отпустил густые усы. Волосы чуть серебрила седина, но для его возраста её, можно сказать, и не было вовсе.

— Подожди, — сказал Фёдор Иванович, когда Егор вошёл, — не садись.

Сам он встал из-за стола, подошёл к Егору почти вплотную, и отчеканил:

— За невыполнение должностных инструкций и игнорирование предписаний по нейтрализации особо опасных магических существ тебе объявляется строгий выговор!

Закончив, Фёдор Иванович ещё немного подержал паузу с серьёзным лицом, затем выдохнул и сказал:

— Ну, с неприятным закончили. Присаживайся, — и сам вернулся на своё кресло за рабочим столом. — А за проявленную отвагу и предотвращение конфликта с Кощеем выражается благодарность. Позже вызовут на вручение почётной грамоты.

— С Кощеем? — удивился Егор.

— Он как узнал, что мы на Аспид охотимся, примчался сюда. Чудом удалось жертв избежать. Ему что наши инструкции? В общем, утихомирился он только когда узнал, что дама жива и в безопасности.

— А ему то до неё какое дело?

— Так они давние друзья. Кто, думаешь, печать на неё накладывать помогал?

— Чего ж она тогда к нему не обратилась?

— Это ты у неё спроси. Чего не знаю, того не знаю. Ладно, иди работай. Мне от тебя в первую очередь нужен письменный отчёт о произошедшем. Сегодня, так что не затягивай. Всё, иди. У меня ещё дел вагон.

Егор кивнул и покинул кабинет. В кармане он нащупал какую-то бумажку. На ней было написано «Присмотри за моей дочерью» и адрес. Да, кажется он вполне может узнать и лично.

Честно говоря, с марафона я сошёл, потому что пропустил двенадцатый день (да и с тринадцатым опоздал), но для удобства продолжу оформлять посты так.

Я говорил, что намерен дописать рассказ, и хочу сделать это в темпе марафона (ну или хотя бы не сильно от него отстать). И вот кульминация! Впереди ждёт финал, но самое сложное уже позади.

Хотя, впереди ещё редактура, доработки... чую, рассказ вырастет на пару десятков тысяч символов. С пробелами :)

Опять затянул со словом автора... Приятного чтения!
Начало рассказа
Начало марафона

«Что там стряслось?» — пронеслось в голове у Егора, и тут же рядом с ним от удара хвоста Аспид в щепки разлетелась сосна. Что бы там ни взорвалось, ему точно не стоило на это отвлекаться.

Колдуны отошли к дороге, и Егор сам не заметил, как оказался один на один с разъярённым, огромным двухголовым монстром, который всё ещё продолжал расти.

«И что мне с ней делать?»

Егор отскочил, избегая очередного взмаха хвоста, и заметил шагах в тридцати от себя мужчину в джинсах и джинсовке. С такого расстояния он выглядел один в один как Курт Кобейн. Аспид тоже его заметила, и замерла.

Он поднял правую руку в массивной варежке, сжатую в кулак. Внутри что-то слабо мерцало оранжевым светом.

— Тебя это смущает, да? — спросил пришелец насмешливо. — Я освобожу тебя от оков, — сказав это, он взглянул на Егора и крикнул ему: — Не правда ли, она прекрасна?

В его словах была истина. Удивительным образом Аспид выглядела одновременно ужасающе и завораживающе. Две вытянутые головы напоминали драконов из фэнтезийных фильмов. Две шеи, изящно изгибаясь, сливались в тонкое, вытянутое туловище, оканчивавшееся длинным змеиным хвостом. Всё тело её было покрыто чешуйчатыми перьями, что переливались всеми существующими цветами, как драгоценные камни.

— Пора скинуть цепи, да, красавица? — сказал он, подойдя почти вплотную.

— Не спи! — каркнул Хутха. Душу Егора обожгла насильно переданная ему сила. Не мешкая больше, он выбросил вперёд руку, и с ногтей сорвались пять фиолетовых игл. Они разлетелись в дребезги за полметра до цели.

Егор взмахнул второй рукой, и чёрный, как крыло ворона, хлыст взметнулся, тоже совсем немного не достигнув цели. Ещё удар, ещё. В груди кипело пламя, которое, казалось, вот-вот вырвется, и спалит Егора, но он продолжал хлестать, надеясь пробить защиту неизвестного колдуна.

Аспид всё ещё, будто заворожённая, не отрываясь смотрела на высоко поднятую правую руку пришельца.

— И на тебя она рассчитывала? — с усмешкой спросил тот, и взмахнул рукой. Невидимая сила отбросила Егора на пару метров назад. После этого колдун совсем потерял интерес к Егору, сосредоточившись на Аспид.

Со стороны дороги доносились звуки боя, но Егор старался их игнорировать. Его беспокоил другой вопрос: как пробить защиту? С досады он пнул снег. Тот разлетелся в разные стороны чуть запятнав джинсы колдуна. Егор заметил это и ухмыльнулся себе под нос:

— Магический щит, да?

Он побежал на противника и, с криком: «Физический урон, сука!» — врезался в него плечом, смёл с ног. Вместе они покатились по комьям мёрзлой земли. Егор молотил оглушённого противника всем, чем только мог.

Аспид, очнувшись, взревела и принялась крушить всё вокруг. Всё погрузилось в грохот и треск. Вокруг летали щепки, ветки, комья земли и снег.

Большой обломок ствола врезался в Егора и отбросил его от противника. Колдун, воспользовавшись этим шансом, шатаясь, поднялся.

— Вот урод, — пробормотал он, и махнул рукой, будто разрубая воздух.

Егор откатился, и невидимое лезвие слегка задев руку, глубоко вгрызлось в землю. Ожидая ещё атак, Егор вскочил, и побежал, но колдун не стал продолжать. Он побрёл в другую сторону. Там на земле лежало что-то, источавшее красно-оранжевый свет. Снега там не было — весь растаял.

Егор снова хлестнул колдуна магическим кнутом, но тот наткнулся на защиту.

— Снизу, — каркнул Хутха.

Егор ударил рукой по земле, отправляя хлыст под ней. Колдун дёрнулся, и это спасло его от смерти, но острый, как шип, конец хлыста насквозь пробил его ступню.

Воспользовавшись замешательством, Егор снова бросился вперёд, но их обоих сбил хвост Аспид. Они разлетелись в разные стороны. Егор ударился спиной и затылком о чудом уцелевшее дерево, и на несколько секунд в глазах у него потемнело.

Придя в себя, он осмотрелся, и увидел колдуна. Тот висел на обломке ствола, пробившем ему грудь насквозь.

— Камень! — каркнул Хутха.

— Что? — растерялся Егор.

— Тут!

Хутха подлетел к месту, где на земле что-то сверкало. Подойдя, Егор увидел, что это какой-то драгоценный камень. Не огранённый.

— Что это?

— Не знаю, но он полон энергии. Печать им укрепи.

— Я? — Егор едва успел увернуться от пролетевшей мимо ветки.

— Живо!

Егор схватил камень, и его будто ударило молнией. Огромный поток энергии хлынул в него. Когда казалось, что он вот-вот взорвётся, разлетевшись кусками по всей округе, кто-то будто открыл второй клапан, через который энергия начала уходить. Её всё ещё оставалось до безумия много. Егора жгло, будто его душа превратилась в маленькое солнце.

— Поторопись! — услышал он слова Хутхи прямо в голове, — печать… силу влей. Увидеть… помогу.

Егор чётко, будто перед ним была 3D проекция, увидел душу Аспид. Печать, слишком сложная, чтобы Егор мог полностью её понять, перетягивала её множеством узлов, сейчас ослабших. Казалось, они в любой момент лопнут.

Егор попытался перенаправить силу, текущую через него, на эти узлы, но это оказалось совсем не просто. Энергия всегда сопротивляется упорядочиванию. Егору казалось, что, он пытается совладать с ураганом. С дикой горной рекой в половодье. Едва не разрывая Егора на части, поток энергии изгибался. Он начал наполнять узлы печати, и та начала расти, опутывая душу Аспид тысячами нитей.

Егор не видел ничего, кроме печати и дикого потока энергии. Он заполнял печать так долго, как только мог до тех пор, пока не потерял сознание.

День 10 и снова продолжение истории Егора.

На сегодняшний текст было маловато времени и сил. К тому же я вчерашним отрывком чуть поломал себе план, и пришлось выкручиваться, придумывать новое поражение, которое будет серьёзнее предыдущего. Вроде получилось, но сама сцена вышла куцой и обрывочной. Ну ничего. Помним, что это черновик, и знаем, что позже буду всё вычитывать и дорабатывать :)

К слову, по доработкам уже есть идеи ;)

Начало рассказа
Начало марафона

Приятного чтения!

Егор нагнал Агату через три часа. Хутха подсказывал направление и задал по пути очень правильный вопрос:

— Что планируешь делать ты, когда её найдём мы?

Егор об этом даже не задумывался, поэтому ответил:

— Там видно будет. Главное найти.

— Без меня сколько раз помер бы ты? — спросил Хутха, ни к кому конкретному не обращаясь. — Нужно печать силой напитать нам. Чтобы дольше продержалась она.

— Вон там! — указал Хутха в лес справа от двухполоски, вдоль которой шагал Егор.

Агата сидела в снегу метрах в двадцати от дороги, спрятавшись в тени деревьев от света фонарей.

— Стой! — крикнула она, увидев Егора — Не подходи! — на последнем слове голос её изменился на клокочащий рык. Она дёрнулась, и продолжила прежним своим голосом: — Я не знаю, как долго ещё продержится… печать.

— Мы поможем, — сказал Егор.

— Уходи! — прорычала она, и Егор отлетел на пару метров назад, хлопнувшись в снег и больно ударившись спиной от спрятавшуюся под ним ветку. Вновь взяв себя в руки, она добавила: — не хочу причинить тебе вред. Беги как можно дальше.

Стараясь не обращать внимания на боль в боку, Егор поднялся. Стоило ему сделать шаг к Агате, как её пальто лопнуло, и из под него выпростались два огромных крыла, а кожа стала стремительно покрываться чем-то средним между перьями и чешуёй, которая переливалась в скудных лучах света, долетавших от дороги, неземным цветом.

— Слабеет печать, — тихо сказал Хутха, — торопись.

От дороги раздался рёв моторов. Егор обернулся и увидел, подъезжающую со стороны Москвы колонну автомобилей. Они остановились и из них высыпали люди. К небу взмыл шар света, ярко осветивший округу. Взглянув вновь на Аспид, Егор увидел существо, больше всего похожее на небольшого двухголового дракона с зубастыми короткими птичьими клювами вместо пастей. Её чешуя разбрасывала на снег вокруг пёстрые блики. Она громко зашипела и затрясла головами.

— Уничтожить! — кричал кто-то позади.

— Обходи слева! — командовал другой голос.

«Дочь. Позаботься», — услышал он прямо у себя в голове. Казалось, Аспид из последних сил старалась себя контролировать.

— Отбой атаки! Там человек! — первый голос.

Аспид мощно оттолкнулась, сломав несколько деревьев, и легко взмыла в небо, подняв крыльями настоящую пургу.

Егор смотрел ей в след и понимал, что всё кончено. Печать вот-вот сломается, и тогда останется только уничтожить опасного монстра. Ещё одна жизнь, которая оборвётся из-за того, что Егору не хватило умения и сил. Ещё один ребёнок, который останется сиротой. На что он, собственно надеялся? План изначально был безумным.

— Увести гражданского! — кричал кто-то. — Установить личность.

— Не нужно, — сказал Егор тихо, и показал удостоверение ФСМБ. Хутха исчез. Тем лучше. Меньше будет вопросов.

— Вот это новости, — сказал невысокий, но крепкий сорокалетний колдун, по всей видимости командир. — Отчёт, что ты тут делал, и почему упустил Аспида.

— Аспид, — поправил Егор, — её зовут Аспид.

— Да хоть Перун собственной персоной. Почему дал уйти?

— Я опоздал, — ответил Егор, и сел в снег. — Снова опоздал.

— Уведите его, — скомандовал командир, — от него сейчас мало толку. Как придёт в себя — допросить.

Я всё ещё на дистанции, и, кажется, даже могу продолжать. Идём по плану (который написали на четвёртый день), и сегодня надо прописать эскалацию конфликта. Сначала думал, что выдам сегодня заглушку, и потом буду править, но потом я начал, а оно как-то пошло... в общем, получился самый крупный отрывок за весь марафон. (Правда, возможно, вместе с тем и самый сырой... Но камон! Я предупреждал, что это черновики)

Начало рассказа
Начало марафона

Рассказав свою историю, Аспид покинула квартиру Егора, сославшись на важные дела. Сколько бы Егор с Хутхой ни убеждали её, что остаться будет безопаснее, она не согласилась.

На следующий день Егор поехал в офис.

— Игорь! Здорова! — окликнул он коллегу, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Есть новости по терактам?

— Пока нет, — ответил Игорь по прозвищу «Чопик». Молодой колдун, специализирующийся на термальных чарах, то-есть жар и холод. Чаще он предпочитал пользоваться именно вторым.

— А не в курсе, Андрей Константинович тут?

— Да я сам только пришёл. Но он всегда ни свет, ни заря… Наверняка уже у себя.

— Ага, ты прав, загляну к нему, — кивнул Егор и понёсся вверх по лестнице.

— А он тебе зачем? — крикнул вслед Чопик.

— Вопрос есть, — ответил Егор и скрылся на третьем этаже.

Андрей Константинович был колдуном лишь четвёртого класса, но широчайших знаний и огромного опыта. Егор вошёл в небольшой тамбур, из которого вели две двери, одна — в кабинет Андрея Константиновича. Егор постучался и осторожно приоткрыл дверь.

Кабинет Андрея Константиновича походил на картотеку. Входя, посетитель упирался взглядом в высокие, под потолок, шкафы с глубокими ящиками. Слева на посетителя давил другой ряд точно таких же шкафов, стоявших вдоль стены от окна до самой двери. А в дальнем конце вытянутого кабинета сидел за широким столом, обычно зарывшись в бумаги, сам Андрей Константинович.

Егор застал его напряжённо смотрящим в монитор компьютера. Как и большинство людей его возраста, Андрей Константинович с большим трудом ладил с современной техникой, а потому, заметив Егора, он широко улыбнулся и подозвал гостя жестом.

— Егорка! Привет, заходи! Помощь твоя нужна. Можешь распечатать это, это и вот это? — он трижды ткнул пальцем в монитор. — А то эти новые правила… все отчёты только в цифровом виде. Для скорости, видите ли. А мне как с ними быть? Никак не могу с этим, — он снова ткнул пальцем в монитор, — зверем сладить.

Егор заглянул в экран. Три вордовских документа оказались отчётами о терактах, произошедших на прошлой неделе. Егор отправил файлы на печать. Зашумел стоявший под столом МФУ, и начал одну за другой выплёвывать страницы.

— Много погибших?

— Порядочно, — вздохнул Андрей Константинович.

— Я хотел у вас совета спросить.

— О чём?

— Вы слышали о существе по имени Аспид?

— Кажется что-то было… — Андрей Константинович задумчиво почесал заросший седой щетиной подбородок. — Сейчас поищу.

Он встал и удивительно бодро для своего возраста пошёл к стеллажам в дальнем от стола углу кабинета.

— Буква «А» тут… Абрак… Альв… Вот оно. Аспид. — Он достал толстую папку и вернулся с ней к столу. Открыл. На самом верху лежал отпечатанный на машинке на жёлтой бумаге документ явно советских времён. — Так-так… Возраст более двух тысяч лет. Пол женский. Класс опасности третий. На данный момент не опасна.

Андрей Константинович отложил первый лист, под которым оказалась чёрно-белая фотография той самой женщины, что вчера пила чай у Егора на кухне. Фотографию Андрей Константинович тоже отложил. Под ней был другой документ. Судья по «Ъ» в конце слов, отпечатан он был ещё в Российской империи.

— Вот тут написано, что сила запечатана в… тысяча триста девятом году.

Он быстро перебрал ещё несколько документов, под которыми Егор, изрядно удивившись, увидел бересту со странными узорами.

— А это что?

Андрей Константинович вгляделся в рисунок и через минуту ответил:

— Похоже на схему печати. Довольно сложную.

— С чем-то подобным ведь можно распутать печать, не находясь с ней в контакте?

— Теоретически да, — медленно сказал Андрей Константинович, — но очень трудно. Я, пожалуй, знаю лишь с полдюжины колдунов, что так могут. И то не лично, а понаслышке.

— А ты с чего Аспид заинтересовался?

— Да услышал вчера, вот и стало любопытно.

— От кого?

Егор чуть замялся, и не придумал ничего лучше, чем ответить:

— От Хутхи.

— И он не рассказал тебе сам?

— Рассказал, но совсем не много. Ладно, мне пора…

— Постой-ка, — сказал Андрей Константинович, понялся на ноги и чуть махнул рукой. Дверь в кабинет захлопнулась, щёлкнул замок. — Выкладывай, что у тебя стряслось. Неужто контакт с нечистью третьего класса опасности?

— Ну… да, — сдался Егор. — Она пришла меня просить о помощи.

— И ты не перенаправил её к нам?

— Она пришла ко мне как к шаману, а не как к федералу. Я пытался, но она наотрез отказалась.

— Зачем она к тебе приходила? Это связанно с печатью?

— Она подозревает, что кто-то пытается её разрушить.

Андрей Константинович ошарашенно рухнул обратно в кресло.

— Не пытайся с ней больше контактировать. Я передам информацию в управление. Ей займётся спецотдел.

— Что они с ней сделают?

— То, что должно делать с нечистью третьего класса опасности в случае риска срыва.

— Нет! Она же мне доверилась! Нельзя так…

— Егор, я всё понимаю, но если печать всё же снимут, в руинах может оказаться половина Москвы. Ты понимаешь, сколько это жизней?

Ответить было нечего.

— Ты меня понял, — спросил Андрей Константинович.

— Да, понял, — хмуро ответил Егор. — Я могу идти?

— Да.

Щёлкнул, открываясь, замок, и чуть приоткрылась дверь.

С работы Егора отпустили чуть раньше обычного, но радости это как-то не принесло. Домой он добрался понурый и не сразу заметил бумажку, которая выпала, когда он открыл дверь.

Внутри оказалось короткая просьба: «Присмотри за моей дочерью», — и адрес.

— Хутха! — позвал Егор, зайдя в квартиру и закрыв за собой дверь. — Хутха!

— Что? — спросил грач, материализовавшись из тьмы.

— Мы идём искать Агату.

— За ней охотятся неизвестный колдун и особый отдел. Помереть решил ты? Это как лезть между молотом и наковальней.

— Я обязан попытаться её спасти.

— Не стоит того она.

— Не хочу, чтобы кто-то ещё потерял мать.

Хутха лишь покачал головой, но возражать больше не стал.

О себе рассказал, пора возвращаться к истории. По плану сегодня должен быть вызов главному герою.

Я, к сожалению, не придумал, какой бы сюда можно было прицепить арт. Если у кого-то возникнут ассоциации, делитесь :)

Щёлкнул, выключаясь, электрический чайник. Егор достал две кружки, положил в них пакетики и залил водой. Кухня наполнилась запахом чабреца.

— А иван-чая нет? — спросила Агата.

Она сидела на угловом кухонном диванчике, обитом бело-коричневым дермантином, который местами протёрся до тканевой основы. Раз уж Хутха решил, что надо помогать, Егор сопротивляться не мог: одна из особенностей контракта с духом. К счастью, Хутха не злоупотреблял своей властью над Егором.

— Нет. Только обычный. Он вкусный, — заверил Егор, — с чабрецом. Сахар добавить?

— Да. Три ложки.

— Привет диабет, — пробормотал он, доставая сахарницу. Хотя, какой диабет у нечисти? Сам он чай пил не сладкий, но по старой привычке держал в шкафу наполовину наполненную сахарницу. Как у бабушки дома было.

— Ну и как ты узнала, что на тебя колдун нацелился. Чего вы с ним не поделили? — сказал Егор, поставив на стол чашки и открытую упаковку «Чокопая».

— Несколько дней назад силы будто перестали меня слушаться. Тропы лесные из-под ног убегают. Облик… ну ты видел.

— Думаешь ты, что колдун это? — с сомнением спросил Хутха.

— Это не всё, — Агата отпила глоток чая. — Больше всего меня беспокоят появившиеся провалы в памяти. Я боюсь, что сотворю что-нибудь, чего мне совсем не хотелось бы, — она нервно мотнула головой.

Хутха, сидевший позади, вспорхнул, сел на спинку диванчика позади Агаты и резко смахнул у неё с шеи волосы.

— Ты что творишь, чёрт пернатый?!

— Ты не вужалка, — ответил Хутха, проигнорировав возмущение Агаты. — Рассказывай правду.

Какое-то время они сверлили друг друга взглядами, но в конце концов Агата тяжело вздохнула, и сказала:

— Хорошо. На самом деле меня зовут Аспид.

Хутха тут же перелетел к Егору, и вокруг него начал сгущаться чёрный дым. Он готовился драться.

— Вот поэтому я и не хотела говорить, — вздохнула она. — Я не собираюсь причинять вам вред. Чуть больше семисот лет назад большую часть моих сил запечатали вместе с проклятьем, заставляющим меня сеять хаос всюду, где бы я ни была.

— Тогда что надо тебе? — совсем недружелюбно прокаркал Хутха.

— Кто-то пытается снять печать.

— Кто-то? — переспросил Хутха.

— Да, как так? — добавил Егор. — Колдун ведь должен находиться рядом с печатью, чтобы её распутать.

— Я не знаю, как, но это происходит… на расстоянии.

— Может от времени ослабла она?

Агата, то-есть Аспид усмехнулась.

— Тот, кто меня зачаровал, своё дело знал. Он замкнул печать на мою душу так, чтобы моя же сила её и поддерживала. Я чувствую, что узлы, которые сдерживают моё проклятие, слабнут, — взгляд её потерял цепкость, прилипнув к одной точке позади Егора. — Как будто кто-то их подрезает. Порой внутри меня скребётся это чувство, которое я почти забыла будто я должна сравнять с землёй всё вокруг, — её правый глаз начал желтеть, а зрачок вытянулся горизонтально, как у козла. — Купаться в крови тех, кто рядом…

Она тряхнула головой и взглянула на Егора. Правый глаз возвращал себе белый цвет, а два зрачка сливались в один.

— У меня не так много времени. Вы поможете?

— Да, — ответил Егор. — Хутха в любом случае уже не оставил нам выбора.

Чувствовал себя сегодня фиговато. Голова болела и отказывалась нормально функционировать. Вечером, после прогулки с Терри (это мой корги. Чудесный пёс (: ) сдался и выпил-таки таблетку Ибупрофена. Как башку чуть подотпустило сел-таки выполнить сегодняшнее марафонское задание. А оно не то, чтобы замысловатое: продолжить рассказ и написать завязку.

Ну, собственно, вот и оно самое... отрывочек не большой и, боюсь, не особо хорошо написанный, но главное, что с марафона не слетел. Отредактировать успею и после :)

Раздался стук в дверь. У Егора никак не доходили руки повесить звонок. Он уже и купил его, да так тот и лежал второй месяц в тумбе в прихожей.

Егор поднялся. Слишком резко, за что был награждён ускорением темпа молотков, внутри черепа, чуть покачнулся, и пошёл открывать. По ту сторону двери оказалась изящная женщина лет тридцати, высокая, с чёрными, отливающими под светом ламп синевой, волнистыми волосами, которую Егор никогда раньше не видел.

— Я войду? — спросила она требовательно.

— Да, конечно, — опешил Егор и отошёл назад, пропуская внезапную гостью, внимательно её осматривая.

У неё был тонкий нос, который чуть загибался вниз и, чуть-чуть раздваивался на самом кончике, чёрные изогнутые брови и чуть раскосые глаза. Казалось, в ней было что-то восточное.

— Благодарю, — слегка кивнула она, переступив порог. На короткий миг левый глаз её окрасился жёлтым, зрачок разделился на два. Лишь миг, но Егор успел это заметить.

— Кто вы? — спросил он.

— Меня зовут Агата, — сказала она, снимая пальто. — Куда повесить?

Егор не двинулся с места, ожидая ответа. Агата устало выдохнула, повесила пальто на сгиб локтя и сказала:

— Мне нужна помощь. Меня преследует колдун, и я сомневаюсь, что с добрыми намерениями.

— Так кто вы? — повторил свой вопрос Егор.

— Вожалка.

— Я могу отвести вас в службу магической безопасности. Там смогут помочь.

Ссориться с неизвестным колдуном из-за нечисти Егору совсем не хотелось. В конце концов, такие ссоры могли оказаться опасными для жизни. К тому же совсем неизвестно что они не поделили. Егор совсем не был уверен, что Агата такая невинная овечка, за которую пытается себя выдать.

— Ну уж нет! Я пришла за помощью к шаману, а оказалась у шавки колдунов! Знала бы — не пришла бы, — она принялась надевать пальто обратно.

— Стой, — каркнул Хутха. — Не спеши. Выслушаем её, Егор.

— Спасибо, — сдержанно кивнула она, и добавила: — Так куда я могу повесить пальто?

Первые четыре дня марафона участники занимались подготовительной работой. Продумывали антагониста, протагониста, сочиняли план... Делали всё то, на что новички обычно забивают болт :)

С сегодняшнего дня начинается сам рассказ. А с чего полагается начинаться рассказу? С экспозиции. Вот это и есть задание пятого дня марафона.

Признаться, в сегодняшнем тексте я максимально не уверен. Писал его ночью после того, как уложил спать сына. Вычитать времени нет, и он кажется очень сырым. Но редактировать буду уже после марафона, чтобы не сбиваться с ритма работы.

На полу в рядок стояло четыре папоротника в горшках. Три сухих, и один ещё живой. Перед последним на коленях, с напряжённым выражением на лице сидел Егор. Последний папоротник из тех, что он сегодня купил под зачарование. Не хотелось бы сжечь и его душу.

В голове от переутомления стучали молоты и она, казалось, вот-вот лопнет, но с зачарованием затягивать не хотелось. Он собрался с силами, и услышал сзади знакомое карканье:

— Хороший результат, — Хутха возник, как всегда, неожиданно.

— Помочь не хочешь?

— Полезней будет самому справиться тебе, — сказал угольно-чёрный грач, садясь на пол позади шеренги горшков.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Егор, закрыл глаза и сосредоточился на папоротнике.

Шаманское зачарование отличается от колдовского. Колдуны напитывают своей силой предмет и получается что-то типа печати с определёнными свойствами, как компьютерная программа. Энергия понемногу рассеивается, поэтому эффект чаще всего временный. Шаман же особым образом меняет душу или дух. Это что-то вроде донастройки. В теории метод намного мощнее, но вот овладеть им та ещё морока. К тому же, если лезть в душу не аккуратно, велик риск её уничтожить. С живым существом Егор на такое никогда бы не пошёл.

Тяжело дыша, он открыл глаза, вытер со лба пот краем футболки и посмотрел на часы. Голова превратилась в огромный колокол, отбивающий сердечный ритм, и Егору понадобилось время, чтобы понять, что значат цифры на экране. Прошло почти двадцать минут. Спохватившись, он взглянул на папоротник и облегчённо выдохнул: жив.

За новым ему идти не хотелось, а лишь с одним стражем он начал чувствовать себя очень неуверенно. Всё из-за терракта, что произошёл в кофейне в соседнем квартале. Федеральная служба магической безопасности определила его магическое происхождение. Этого самого по себе уже хватало, чтобы молодой шаман перестраховался и добавил стража на окно в спальне, но вкупе к тому отделение ФСМБ, в котором работал Егор, выдало предписание усилить охранные чары жилищ.

— С опытом станет легче это, — каркнул Хутха сверху. Он сидел на приоткрытой двери шкафа и внимательно смотрел на папоротник. — Хорошая работа.

Четвёртое задание марафона состоит в том, чтобы написать план рассказа, так что тут будут СПОЙЛЕРЫ. Кому пофиг на спойлеры, и кто хочет посмотреть, как выглядит план рассказа (ну как он может выглядеть), добро пожаловать :)

Итак, само задание:

Написать план рассказа по предложенной схеме. Не пытайтесь зашить план в зарисовку, сценку или роман-эпопею на 19 тыс. знаков, вы только усложните себе жизнь. Этим планом вы будете пользовать на протяжении всего марафона.

А это схема, по которой предлагается писать план:

1. Экспозиция (Знакомство с ГГ, его окружением, описание мира, намёк на конфликт)
2. Завязка (Событие, которое нарушает привычную жизнь героя, заставляя выйти из зоны комфорта. Это может быть трагедия, загадочное происшествие или угроза)
3. Вызов (Реакция на проблему, шаги к её решению, препятствие для сомнения, другие персонажи)
4. Эскалация (Проблема обретает новые грани, новые угрозы, серьёзный моральный выбор или испытание, углубление интриги: открыть часть тайны, но оставить ключевой вопрос без ответа)
5. Поражение (Неудача или потеря важного, ощущение ситуации проигрыша, урок на будущее, конфликт кажется неразрешимым)
6. Прекульминация (Сложный выбор, новый ресурс для победы, напряжение, угроза становится ближе)
7. Кульминация (Финальное столкновение, видимость поражения, нахождение сил или жертва, разрешение конфликта)
8. Развязка (победа, завершение основных сюжетных линий, изменения)

В целом не то, чтобы особо сложно. Особенно если не сильно запариваться о маскировке сюжетных ходов и просто сделать рабочий документ. Вот, что получилось у меня:

1. (Экспозиция) Егор зачаровывает свежекупленный папоротник на защиту дома. Недавно случились ряд магических терактов и Егор, на всякий случай, решил добавить к одному папоротнику, уже стоящему в прихожей, ещё один на окне в спальне.

2. (Завязка) У Егора просит помощи дух в облике женщины. Представляется Агатой. Она говорит, что на неё охотится колдун. Егор предлагает попросить помощи в ФСМБ, но Агата напрочь отказывается и говорит, что лучше справится сама (честно говоря, пока точно не знаю, как это обыграть. Возможно, через истерику или ультиматум. Может придумаю что-нибудь лучше). Егор соглашается помочь и временно укрывает Агату у себя.

3. (Вызов) Егор узнаёт, что Агата на самом деле мифический Аспид. Её жажда разрушения была запечатана сотни лет тому назад, и теперь некто пытается снять печать. Егор советуется с коллегой, как ему быть и узнаёт, что по протоколу ФСМБ магические существа 3 класса опасности и выше (а Аспид именно третьего класса) в случае подозрений на враждебность должны уничтожаться на месте.

4. (Эскалация) Оказывается, коллега Егора передал информацию об Агате в управление, и на неё началась охота. Егор помогает ей сбежать, но её состояние становится всё менее стабильным.

5. (Поражение) Аспид чувствует, что вот-вот потеряет над собой контроль и, чтобы не причинить вреда Егору и в принципе снизить ущерб, сбегает. Егор следует за ней.

6. (Прекульминация) Егор нагоняет Аспид на окраине области, и дух просит её убить, чтобы не стать бедствием. Егор отказывается. Появляется Игнат — колдун, который и стремится снять печать с Аспида.

7. (Кульминация) Егор вступает в бой с Игнатом. Печать Агаты слабнет, и Аспид впадает в буйство, сея разрушения вокруг себя. Егор побеждает, но печать вот-вот разрушится. Егор пытается её восстановить.

8. (Развязка) Появляется штурмовой отряд колдунов ФСМБ. С их помощью Егор стабилизирует печать. За действия с игнорированием протоколов безопасности Егор получает выговор, а за спасение Аспида и предотвращение конфликта с Кощеем — благодарность. Остаётся вопрос: кто же стоял за колдуном, желавшим снять печать с Аспид?

PS: В моём мире Аспид — имя собственное, причём женского рода. Такое существо лишь одно. После запечатывания её тяги к разрушению, она обратилась человеком и получила имя Агата.