У меня дома скопилось более тридцати зубных щеток. (Я не коллекционер, что вы!) Девайсы по борьбе с кариесами перманентно оставляли фантомы прошлого - гости и гостьи. А сколько еще покинуло мою реальность, не оставив после себя никаких артефактов? Щетки я не выбрасывал, рассчитывая, что кто-то может еще вернуться.

 Это же, сколько зубов одновременно чистить можно. Чистить, чистить и чистить - звучит, как завещала статуя с кепкой в руке! (Я ничего не напутал, про статую?) Все же владельцы причиндалов растворились в «объективной реальности, данной нам в ощущениях». Кроме меня самого. Вот я, а вот МОЯ зубная щетка! Значит, раз я чищу зубы, то - существую. Вот! А хозяева и хозяйки скучающих разно-цветно-разнокалиберных щеточек не существуют. Некоторые любили давить мои несчастные тюбики с пастой посередине. А других видимо, аккуратистов, это попросту бесило. Налицо расхождение в принципах борьбы с зубным камнем! Несовместимость жизненных идеалов… В этом странном дарвинизме побеждал пофигизм. То есть, я, как носитель его. Поскольку мне без разницы, как обращаться с тюбиками. И вот я тут. В наличии… Здесь и сейчас! А где сейчас эти борцы за гигиенический порядок?

  У меня, случаются приступы паранойи. А вдруг, кто-нибудь восстанет из ада (из зада) и заявит с перекосившимся от зубной боли лицом: «А где-е-е моя ще-е-еточка? А?!!» Потому я ничего и не выбрасываю. А свою щетку ставлю в отдельный стаканчик…

  Некоторые, любители задержаться на недельку, гости подписывали щетки. Вот щетка «Ленчик», а вот – «Катя». Что там еще? А… Да, конечно… «Ната» с щетинкой «анженерной работы», «Светик»… Семицветик, судя по дизайн-попугайству…

  Да… а «пацики на моциках без бензика» куда делись? Вот ведь… Все понятно! Если щетка не подписана, то – мальчиковая. Девушки аккуратней все же. А … может, это такой хитрый PR-ход оставить после себя безвестный след в истории? На манер знакомых всем наскальных и подъездных (Стоматологический вариант - «оскальных».) надписей… «Здесь была Инна». На самом деле, это зубная щетка была в Инне. И ведь я тоже был в Инне! Почему же я тогда Инну не подписал?! Чтобы никто, из соображений гигиены, ей бы не пользовался. Промах…

  А что? Находиться такая Инна в специальном стаканчике. Рядом тюбик с пастой из сексшопа. Какой-нибудь господин Незнайка собирается это дело попользовать и вдруг в самый ответственный момент читает надпись: «Здесь был я». И озарит сего чела, что раз он сам такого на Инне не писал, то «Он» - не «Я». А потом замашет руками, будто отгоняя сумрачных комаров со словами: «Ин-н-на-а, и-и-инннаааа, инна-х….» Но ведь чел этот совсем не в сумраке. И к тому же Инна давно уже не в стаканчике, а «на стакане».

  Мужские и женские люди! Подписывайте своих родных зубных щетков! Ведь кариес таки косит наши зубные ряды, товарищи! Борцы и борчихи, объединяйтесь в борьбе за чистоту полости рта! Не будет пощады врагам гигиены. Мы, сомкнув ряды зубов, вычистим микробов в нужное время и в нужном месте! Не секрет, братья и сестры, что желтизна зубов – не друг молодежи. Друг молодежи - темнота. Блеск зубов во тьме. Тост. Так пусть твой, комрад, белоснежный оскал  освещает нам нелегкий путь в табачном дыму!

… О чем это я? Кто-то стучится в двери. Спорим на шоколадный зубодрабящий батончик, что это очередная делегация зубных щеток?

Источник

 Что обычно происходит, когда встречаются два старых друга? Никто не вправе судить за то, что беседу хочется сдобрить парой-тройкой метафор! И может быть, даже чем-то покрепче…

- Да… Помнишь время, когда мы прозябали в подполье?

- Н-да… Скорее – в подстолье!

- Лучше бы в застолье! – друзья рассмеялись и чокнулись метафорами, - но, согласись, время было не количественное, а качественное. Все произведения читались внимательно, с благодарностью к авторам. Даже сами авторы друг друга читали, помнишь? Кстати! Как твой-то поживает? Передай от меня, пусть печень бережет. Хотя, если помрет – сразу знаменитым станет! Народная примета. Но друзья и родственники все равно читать не будут. Даже после кончины твоего гения. Он же для них не гений, зять-тесть или батя… Да, время идет! Что вот сейчас?! Из подстолья в подсетье. Интернет. Вот кто бы гонорарчик моему автору подкинул! Впрочем, за благо, что вообще внимание обратят. … Да, читатель пошел не тот. Ему бы одно и знать: «А чем все закончилось?»

- Точно! Пропускают самый смак контента!

- Ну-ну, не выражайся, друг! Контент. … Говори проще и читатель к тебе потянется.

- Потянется, считаешь? А толку! Читая все по- диагонали, не вникая в детали, лишь бы узнать «Чем все закончиться»! А ведь настоящая жизнь в мелочах.

- Да уж. Самого бы читателя по диагонали. А, представляешь? Читатель родился, учился, женился, напахался до пенсии и прости-прощай. Сама жизнь-то отсутствует! А где переживания, приключения, странные мысли, страсти?

- Читателю не повезло бы! Проскочить все самое интересное. Мы-то с тобой бессмертные. Хоть не романы и даже не повести. Рукописи не горят!

 Рассказ посмотрел другу Рассказу в глаза. После короткой паузы улыбнулся и предложил вмазать что-нибудь покрепче метафор…

Источник

Если, конечно, празднуете.

Ещё 37 выпусков про Ошина Фланагана, его маму Энн и иногда его друга Барри можно посмотреть тут: https://vombat.su/post/43462-cborniki-sketchei-ot-foil-arms-and-hog
Если вам нравятся мои переводы, можете поблагодарить меня с помощью посильного доната.

Как блаженно улыбается...

Источник

Песенка про книгу одного Профессора.

Поиски себя бывают трудными. И неожиданными. Не в бровь, а в глаз. 

Как-то на работе такой случай случился. Взялась наша руководительша театральной студии учиться. Натурально, на режиссёршу. Училась старательно, тут ничего не скажешь. И наполнялась энтузиазмом. И так она разохотилась, что решила дипломный спектакль ставить на нас. Хотела, кажется, открыть что ни на есть народные таланты. 

Вот такая ей блажь приключилась. Конечно, таланты не подвели. Ни в какую сторону не подвели. 

Тут, безусловно, большая благодарность директору заведения – он разрешил режиссёрше её рабочее помещение обустраивать согласно требованиям сценического искусства. Шторы там, фонарь повесить. Опять же — кое-какие декорации нарисовать. Он, директор то есть, отправил рисовать весь трудовой коллектив в меру сил и времени. И желания. Конечно, в основном рисовали художники, местные. Они что-то там умели всё-таки рисовать, по сравнению с другими. И детей к тому же учили рисованию.

В общем, на декорациях сэкономила постановщица. Она же режиссёрша. Конечно, осталась не в восторге. Тут не поспоришь: из чего могли, из того сделали. А спектакль, надо сказать, про Маленького принца. Тут и пустыня, тут и сад с розами. И вообще. Разные планеты. Мне трудно понять, как это всё сообразили и впихнули в маленькую студию. Это, граждане, разумению не поддается. Ни с первого раза, ни после пол-литра. Это, конечно, талант надо иметь. Как у режиссёрши.

Хорошо. Раздают роли. Друзьям и сотрудникам, которые тоже энтузиазмом горят.

Горят-то горят, но кто сказал, что могут? Тем не менее, начали учить роли. Репетировать иногда. Отрываясь от семьи и производственного процесса. И готовить костюмы. Вы поняли: как получилось, так и получилось. 

Лично мне досталась роль фонарщика, вроде. В шляпе. И какая-то ещё. С ярко-рыжими волосами (или это была одна и та же роль?).

Я так думаю, что идея с ярко-рыжими волосами возникла случайно: просто потому, что мои белые и короткие волосы легко покрасить и поставить торчком. Чтоб занятнее было для местной публики. Я так понимаю. Но я человек далёкий от театра, могла и не понять режиссерской идеи. А панковский почти красный ирокез — это весело. Я была не против. 

Вот репетируем. Режиссер периодически пьет валидол, корвалол, новопассит какой-нибудь, амитриптилин и разные фенобарбиталы. Потому что не предполагает таких трудностей в производстве спектакля местным силами. То роль не выучили, то не пришли, потому что к выставке готовятся, то стоят не так, то голос подают без учёта акустических возможностей помещения. Глупость одна, в общем, и расстройство. 

Для режиссера. А мы ничего, нам весело. Детство вспоминаем и развлекаемся в свое удовольствие. 

Хорошо. Вот премьера. Играем. Кто как запомнил. А кто не запомнил — ничего, смотрят тоже все свои, можно сказать: «Ой!» и начать все заново. 

Режиссер-постановщик к тому времени уже потеряла и надежду, и перспективы получить диплом, и остатки лохмотьев нервной системы. Пребывала почти в обмороке и всем улыбалась. Иногда зверела и закатывала глаза. Тогда мы осторожно интересовались, не нужна ли медицинская помощь. И шли дальше отрываться на сцене. 

Дело закончилось более-менее нормально. Экзаменаторы, видимо, прониклись сложностями местной самонадеянности нестоличного региона и засчитали-таки эту вакханалию в качестве дипломной работы. Хотя, конечно, сделали замечание. В том смысле замечание, что, надо понимать, артисты из нас так себе. «На уровне произнесения текста» — такое было для нас отмечено качество. То есть приблизительно: говорит умеют, и ладно. А так-то задумка была идеальная, тут ничего не скажешь, тут комиссия одобрила. А контингент и старые шторы… Такое бывает, не без этого. Это нисколько таланта режиссера не умаляет. 

Что касается нас… Никто из нас дальше строить карьеру артиста не решился. То ли оценка высокой комиссии нас развернула в сторону от творчества, то ли некоторые уже на пенсию собрались. Тут, признаюсь, не все так очевидно. 

Но больше лично меня не приглашали даже в самодеятельность. Оно и к лучшему. Мало ли, у режиссера не окажется валидола в нужном количестве. Нам лишние жертвы ни к чему. Мы ж не звери.