Эта история произошла лет пятнадцать-шестнадцать назад в конце октября.
В то время в нашем городе на скорой только в первой бригаде было два
медицинских работника: врач и фельдшер, а в остальных трёх бригадах – по
одному. Город у нас маленький, бригад скорой помощи было всего четыре. И
у нас не было, да и сейчас нет, психиатрических бригад, так же, как и
педиатрических, кардиологических, реанимационных. Обычные линейные
бригады выезжают на всё: и на боли в сердце, и на ножевое ранение, и
ребёнка посмотреть, и бомжа пощупать.
А ещё в то время в нашем городе на вызов с поводом «странно себя ведёт»
скорая помощь ездила вместе с милицией. И в психиатрическую больницу
перевозили таких пациентов с милицией. Сейчас же на такой вызов едет
бригада скорой, полиция и сотрудник ЧОП. В присутствии полиции медики
осматривают пациента, беседуют с ним и его родственниками-
соседями-знакомыми и принимают решение о необходимости госпитализации.
Если пациента необходимо госпитализировать, то полицейский проводит
досмотр личных вещей, в которых поедет пациент в больницу, потом
препровождают больного в машину. После того, как несколько лет назад
пациент убил во время транспортировки чоповца, досмотр проводят очень
тщательно. В машине во время следования автомобиля в стационар и до
приёмного отделения больницы за пациентом уже присматривает сотрудник
частного охранного предприятия. В нашем городе нет психиатрического
отделения, приходится возить таких больных в областной центр.
В эту смену с нами работала фельдшер Арина. Именно её была очередь
ехать на вызов, когда позвонили из городского ГАИ. Сообщили, что на
втором этаже возле такого-то кабинета сидит женщина. У женщины странное
поведение. Очень странное: «Приедете и увидите». Диспетчер стала сразу
звонить в милицию по поводу сопровождения. Женщина со странным
поведением находится в общественном месте, а значит, вызов нельзя
откладывать. Дежурный милиционер сообщил, что никого пока дать для
сопровождения он не может:
– Но ведь в ГАИ те же милиционеры, только другую работу выполняют. Пусть
ваши туда съездят и с гаишниками посмотрят. А то, может, там и нет
ничего. А мы уже в ГАИ сами подъедем.
И Арина поехала одна. Её встретили два сотрудника ГАИ и проводили до
кабинета, возле которого сидела пациентка. Это была полная женщина лет
шестидесяти. Она была ярко накрашена: синие тени, грубая чёрная подводка
глаз, красная помада. Волосы забраны в хвост на макушке и украшены
чёрным бантом. На соседнем стуле лежали пальто, тёплая кофта, блузка и
бюстгальтер. Сама же женщина была одета только в юбку, колготки и
сапоги. Сидит такая красавица топлес и одеваться отказывается. Арина у
неё спросила данные – женщина чётко назвала имя, отчество и фамилию, а
также адрес проживания. В пространстве ориентирована, как и во времени.
Но на вопрос: «Почему она так поступает?» – ответить не может. Диалог
звучал примерно так:
– Вам кто-то говорит, что надо делать?
Не отвечает. И так без конца и края. Но ясно, что надо везти в
больницу, а сотрудников милиции всё нет. Арина позвонила от начальника
ГАИ в дежурную часть милиции: мобильники тогда не всем были доступны. Но
ей сказали, что пока нет свободных людей. И тогда она решила свозить
женщину в поликлинику. «Своих» пациентов психиатры знают в лицо и умеют с
ними договариваться. В то время в будние дни можно было пациента
отвезти в нашу поликлинику на приём к психиатру. Психиатр после осмотра
пациента решал, можно ли его лечить на дому или необходимо везти в
стационар. В последнем случае врач писал своё «направление в конверте» и
бригада увозила пациента. Начальник ГАИ пошёл навстречу просьбе Арины,
кому-то позвонил и велел выделить человека для сопровождения до
поликлиники, а потом до отделения милиции. После выполнения роли
сопровождающего милиционера сотруднику ГАИ надо было вернуться обратно.
Самым неудобным было водить женщину по улице и общественным местам.
Вокруг люди, а больная голая. Женщина была согласна идти, куда скажут,
но одеваться отказывалась категорически. Пытались пальто накинуть ей на
плечи – сбрасывает. Пришлось во время передвижения прикрывать её своими
телами и тем же пальто. В качестве сопровождающего дали молодого
гаишника. Машина уазик. Усадили женщину на дальнюю от входа скамеечку, а
паренька напротив, поближе к дверям. Поликлиника рядом – доехали
быстро. Психиатр пациентку не знал:
– Не наша. Видимо, дебют.
Осмотрел, направление написал. Уговорить одеться не удалось. Пациентку
повезли до отделения милиции. До отделения милиции тоже близко,
домчались моментом. Пациентка с сопровождающим остались в машине, а
Арина пошла в дежурную часть другого сопровождающего добывать. В дежурке
долго бодались с дежурным, который говорил, что нет людей:
– Может, без сопровождающего, сами как-нибудь довезёте?
– Нет. И даже пытаться не буду, – отвечает Арина. Одно да потому.
– Я плюнула с досады, – рассказывала потом Арина, – и пошла к начальнику милиции.
Когда он начал ту же шарманку крутить про то, что нет людей, я
пообещала выпустить пациентку из машины: «И пусть тогда она по городу
голая ходит. Найдёте сопровождающих, поймаете женщину, тогда и звоните
нам». Повернулась и пошла. А начальник окликнул: «Ну, что же Вы сразу не
сказали, что она голая?». И тут же стал звонить кому-то.
Через небольшой промежуток времени Арина вышла из здания вместе с
милиционером. Возле уазика скорой стоял гаишник, который сопровождал
пациентку. Очень обрадовался Арине с милиционером. На вопрос, почему он
здесь стоит, а не в машине сидит, ответил:
– Она ко мне пристаёт, – и густо покраснел.
Когда предложили довезти до здания ГАИ, категорически отказался и быстро-быстро ушёл вдаль.
Женщина была госпитализирована.
