Микрочел разрыдался, когда узнал, что банкомат выдаёт вам ваши деньги, а не печатает новые. Как же мы его понимаем
Деревня в 90-е представляет собой не только дома, сады и деревья с полями, но и нагромождение всякого металлолома, который слишком громоздкий, чтобы его сдать. Мне 36 и я до сих пор не знаю, как называется то, что там у нас было. Но всю эту металлическую хренотень мы в детстве использовали, как площадку для игр. И как-то удавалось не напороться ни на что... кроме одного раза.
Я не помню, как именно это произошло, но металлический штырь, когда я упал, оцарапал мне кожу на животе, только чудом не пробив потроха.
В своей книге "Мы - чемпионы!" я рассказал о жизни кадетов шахматной школе в конце изучения искусства шахматной игры, когда главным героям уже исполнилось 14 или 15 лет. А здесь забавный и поучительный случай из начала постижения таинств шахматной игры. Главному герою 10 лет и он принимает участие в сеансе одновременной игры с часами на десяти досках против матерого двадцатилетнего кандидата в мастера. Юному герою очень хотелось выиграть, но партия уверенно шла к неминуемому поражению. И вот, когда уже никаких надежд на удачное завершение партии не было, случилось чудо.
Мне тогда было десять лет, я учился в третьем классе. Параллельно я занимался в шахматной школе. Там, в отличие от обычной школы, занятия были интересными и ненапряженными. Теоретические занятия проходили два раза в неделю, по понедельникам и пятницам. Разбирали интересные партии известных гроссмейстеров, как Ботвинник ловко пожертвовал "плохого" слона Капабланке, как Керес ловко обдурил Алаторцева в защите Каро-Канн и другие поучительные партии.
Для меня особенно были интересны среды в шахматной школе. По средам проводили внутренние турниры среди кадетов. Особенно мне нравились мои спортивные результаты на том этапе шахматного развития. Я выигрывал почти все партии, быстро выполнил четвертый разряд, затем третий. Победы давались мне легко и приятно. Как-то я случайно подслушал, что главный тренер сказал о моей персоне, "ну, этот точно станет кандидатом, а может даже мастером".
Что там "мастером"! Я тогда был уверен, что с такой же легкостью пройдусь по всем ступенькам разрядов и званий, а в итоге стану чемпионом мира. По факту все пошло немного не так. Об этом вы можете прочитать в моей книге "Мы - чемпионы!", а здесь я хотел бы рассказать о забавном и поучительном случае из самого раннего шахматного детства.
Однажды нашу шахматную школу посетил бывший кадет, а ныне КМС (кандидат в мастера спорта) с целью проведения развлекательно-познавательного мероприятия в виде сеанса одновременной игры с часами.
Надо заметить, что у меня кандидаты вызывали даже больший интерес, чем гроссмейстеры. Жизнь гроссмейстеров была на виду и была вполне понятна в общих чертах. Это небожители, которые рождены, чтобы провести жизнь в бесконечных творческих наслаждениях. Они мотались по всему миру, играли в турнирах с хорошими призами, в итоге неплохо зарабатывали. Также гроссмейстеры были избавлены от соблюдения трудовой дисциплины. Конечно, они могли при желании написать книжку о шахматах, дать интервью, но это при желании, это вовсе не было обязанностью. У них вообще не было неприятных обязанностей. Гроссмейстеры не ходили на работу в офисы или в цеха заводов. Скучная монотонная работа была не для них.
А вот как протекала жизнь кандидатов? О них ничего не было известно. Жизнь их была загадкой. Как они вообще выдерживали такую жизнь, когда весь день проводили на работе, затем вечером шли играть партию часа на четыре в первенстве микрорайона? Наверное, это очень тяжело.
Наш кандидат начал мероприятие с небольшой вступительной речи, в которой разъяснил некоторые вопросы. Было ему уже двадцать лет, он отслужил армию, теперь учился в институте. Несмотря на свой значительный возраст, он еще не потерял надежду стать мастером. В материальном плане его жизнь была неплохой. Институт выплачивал стипендию, также небольшие деньги кандидат получал за некоторые турниры и разные шахматные мероприятия. Но вот этот сеанс кандидат проводил бесплатно в знак уважения к своей "alma mater".
Сам сеанс давался кандидату непросто. Против него наш тренер выставил десять молодых игроков не слишком опытных, но очень амбициозных. Не каждый день играешь против кандидата. Всем нам очень хотелось выиграть. С большим трудом, но стабильно, кандидат ломал наше сопротивление и выигрывал партию за партией. Я сопротивлялся, как мог, доигрался до ладейного эндшпиля, который, увы, был проигранным. Нас уже успели обучить догме, что ладейные эндшпили имеют сильные ничейные тенденции, но в моем случае надежд на ничью не было, не хватало нескольких пешек.
А тут еще кандидат дал шах, после которого размен ладей стал неизбежным. А уж в пешечном эндшпиле даже иллюзии на ничью не было.
Я отошел королем из-под шаха так, чтобы ладья была под защитой короля. После чего задумался, сразу сдаться или подергаться еще немного в пешечнике.
И тут случилось чудо. Кандидат не стал менять ладей, но и не отошел своей ладьей. Он сделал ход пешкой, оставив ладью под боем и без защиты.
Я немедленно побил ладью, опасаясь, что она как-то ускользнет от меня хитрым способом.
Создалось впечатление, что мой Черный Король в стиле Остапа Бендера спрятал свою ладью, а затем выставил на поле боя в нужный момент.
- Как это у Вас так ловко получилось, Ваше Величество? – спросил я у Черного Короля.
- Да я сам в шоке! – радостно ответил Черный Король, - уже хотел было сдаваться, а тут такое чудо!
Кандидат, увидев свой зевок, горестно вздохнул и немедленно сдался.
Я пошел в кабинет главного тренера доложить о результате.
- Выиграл! – гордо заявил я.
- Ничего себе! – удивился тренер, - как же это у тебя получилось?
- Случайно, - скромно ответил я, - кандидат мне ладью зевнул.
Ответ тренера был для меня совершенно неожиданным. Я думал, что он скажет что-то вроде, "нет тут никакой случайности, это сказалась твоя гениальность". Но нет. Он сказал совсем другие слова.
- Конечно, случайность.
Это ответ прозвучал для меня, как гром среди ясного неба и значительно снизил радость от победы. Но, давайте, признаемся, тренер был абсолютно прав.
Не надо из факта случайного везения делать далеко идущие выводы о своей персоне. Хотя просто порадоваться такому факту, конечно, можно. Особенно, если вам всего лишь десять лет.
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
Я проводил ревизию старых вещей в гараже с целью выбросить некоторые из них по причине полной ненадобности. Как любопытствующий археолог я увлекся процессом и постепенно добрался до артефактов добрых старых школьных времен. Вот набалдашник для технического водного крана. Удобные дырки для пальцев позволяли сантехнику туго закрыть кран или, наоборот, открыть туго закрытый кран. Но я использовал эту полезную вещь немного в других целях. Вот кожаные перчатки, все изорванные, из некоторых мест предательски торчат металлические пластины, выдавая суть этих перчаток. Тетрадка по биологии за восьмой класс. Одна из страниц покрыта бурыми, как будто ржавыми, пятнами. Эта страница была залита кровью на уроке биологии. Теперь, много лет спустя, мы видим, что со временем кровь меняет красный цвет на коричневый. И в таком виде может храниться очень долго. А вот мой дневник из тех далеких времен с краткими записями типа "теперь мне точно 3,1415". Я полистал этот дневник и постепенно вспомнил все.
*** Бить или терпеть? Вот в чем вопрос! ***
Шел урок математики. Петр Иванович вдохновленно рассказывал нам о предстоящей республиканской математической олимпиаде, о том, как важно выступить достойно, чтобы поддержать честь класса и школы в целом.
Класс слушал внимательно и сочувственно. Петр Иванович был математиком от Бога. Он был очень влюблен в математику, да и в нас, бестолковых учеников тоже. У него была своя система оценки учеников. Если парень или девчонка хоть что-то соображали, он ставил пятерки. Если ученики ничего не поняли, ставил четверки. Система гуманная, но опасная для самого преподавателя. Однажды проверочная комиссия обнаружила, что один из учеников, некий Ильдар, имел в аттестате четверку, а по факту не знал даже таблицу умножения. Крепко досталось тогда доброму Петру Ивановичу! Но своей системе он почти не изменил. Поставил несколько троек совсем уж тупоголовым и только тем, кому четверки были без надобности. Затем, когда скандал утих, математик тихо откатился к своей любимой двухбалльной системе.
Мы все любили Петра Ивановича, даже те, кто не любил математику. Мы заканчивали восьмой класс, предстояли экзамены. Единственным предметом, который ни у кого не вызывал волнений, была математика. Кроме доброты, у Петра Ивановича было еще одно ценное качество. Он был по-настоящему талантливым преподавателем. Его уроки по математики были увлекательными путешествиями в загадочный абстрактный мир. Эти путешествия были интересны даже тем, кто не имел склонности к абстракции.
- Тебе не стыдно? – прошипела моя соседка по парте Гузель и ткнула меня локтем, - позор, я чуть со стыда не сгорела.
Я сразу понял, что она имела в виду. Речь шла вовсе не о математике. На перемене ко мне подошел бывший ученик нашей школы Вовка Воронин. Он был на год старше меня и учился в ПТУ неподалеку. Ему, вероятно, было скучновато в этом своем ПТУ, поэтому Вовка часто посещал свою старую школу, проверяя, как тут дела и не нужна ли кому его помощь. На этот раз он решил почему-то заняться моим воспитанием. Он подошел ко мне и, приветливо улыбаясь, дружелюбно протянул правую руку. Я удивился и попытался ее пожать. Но он вдруг резко отдернул ее назад, а левой рукой неожиданно ударил меня в солнечное сплетение. От неожиданности я прохрипел что-то неразборчивое и согнулся в три погибели.
- Больно? - сочувственно спросил Вовка и ласково похлопал меня по плечу.
- Больно, - честно ответил я, с трудом приходя в себя. Было не только больно, но и обидно. Делом чести было как-то среагировать, но я боялся Воронина, решил стерпеть. Выполнив свою воспитательно-карательную миссию, Вовка вернулся в свое ПТУ.
А я отправился на урок математики. Да, было очень обидно. А хуже всего, как выяснилось, этот мой позор видела Гузель. Что-то надо делать. Но что конкретно? Драться с Ворониным? Это был большой риск испортить свое здоровье. Оставаться робким терпилой тоже плохо. Патовая ситуация, что не делай, все плохо.
- Ребятки, нам нужно назначить в олимпийскую команду от вашего класса, как минимум, трех человек, - продолжал речь математик, - первым номером пойдет Костик Оборотов, тут я думаю, никто не будет против. Еще 2 кандидатуры нужны. Какие будут предложения?
Тут Гузель подняла руку.
- Давай, предлагай, - кивнул ей Петр Иванович.
- А можно, Оборотов подтянет меня по математике? - неожиданно даже для меня спросила Гузель, не вставая с места. - В свободное от учебы время. У меня дома.
Кто-то захихикал. Я засмущался.
- Конечно, конечно, Гулечка, какие вопросы, - замахал руками математик, - это ваша личная жизнь, тут разрешения спрашивать не надо. Только я не понял, ты на Олимпиаде хочешь выступить или просто в рамках школьной программы хочешь подтянуться?
- Буду выступать на Олимпиаде, - твердо заявила Гузель.
- Так, так, так, - задумался Петр Иванович, - честно говоря, как математик, ты так себе. Не очень. С другой стороны, ты, Гузель, девочка-сюрприз. Такие девчонки нужны на олимпиадах. Опять же, лучше тебя все равно никого нет. Разве что Лена Шамина? А может вы втроем будете собираться и готовиться к Олимпиаде? Хорошая команда получается!
Мы с Гузель аж рты открыли от такого предложения. Я почувствовал, что Гузель сборы в таком составе не очень радовали. А возражать и спорить было как-то неудобно. Но чуткая Ленка правильно оценила ситуацию и проблему решила.
- Я не хочу с ними заниматься, - твердо заявила она, - самостоятельно подготовлюсь.
- Ну и ладно, - обрадовался математик, - команда от вашего класса сформирована. Готовьтесь!
...
Первоисточник:
#############
### Конец ###
#############
