На память внукам от бабушки ❤️
Найти молодую любовницу было не просто, тем более чтобы все эти короткие встречи не ударили по семейному бюджету. Но мне без пяти минут прожившему пол века мужичку, удалось…
Встречи были интересны нам обоим. Да и дома с женой меня все меньше
раздражала накопившаяся за много лет бытовуха. Я можно сказать расцвел к
своим годам.
Работа ладилась, деньги зарабатывались и я даже подумал, а не вознаградить ли мне мою любовницу за труды?
О своей личной жизни я предупредил сразу. Женат. И семью не брошу, Аленку все это устроило, да и я был рад такому раскладу.
Но. Как говорится до поры до времени. Однажды Алена заявила.
-Мне нужны деньги на новый телефон!
-Куплю, – ответил я нежась на ее кровати
-Мне сегодня нужно девяносто тысяч!
-А не жирно будет такой телефон покупать?- вполне естественно удивился я
-Не дашь, расскажу о нас все твоей жене, – с наглостью ответила Алёна
-Ты чего берега попутала?- вскочил с кровати я и приблизился к Алёне
-Дело твоё, мне деньги за телефон надо отдать, а тебе семью сохранить…
План в голове созрел мгновенно. Я знал как избавиться от любовницы. Сам от себя не ожидая я произнес.
-Знаешь, забыл тебе сразу сказать, что я на учёте в псих больнице состою и мне нервничать нельзя. Всякое может случится…
-В смысле на учёте? Ты что псих?!
-Ну я себя считаю вполне здоровым человеком, но мой лечащий врач так не считает. У меня и справка есть, потому меня на руководящие должности и не берут, я в критической ситуации на многое способен…
Алена смотрела на меня с любопытством и улыбнувшись прошептала
-Докажи, что ты псих!
Отступать было некуда. Имидж ни что, когда на кону семья.
Я молча смотрел на Алёну и медленно ухмылялся.
-И что?- с насмешкой бросила Алена
-Всё. Я пописал, – ответил я глядя на мокрый пол
-Ты чо совсем дурак? – прокричала Алена изменившись в лице и отступив от меня на несколько шагов
-Слава богу не по большому,- ответил я виновато
-Вали из моей квартиры, псих!
Я молча начал одеваться. Подумаешь описался, это не самый плохой способ избавиться от любовницы. Я ведь в детстве сикался по пять раз на день, а тут один раз и семью сохранил…
В жизни каждого женатого мужчины бывают такие моменты, когда жена упирается своей не сформировавшейся мыслью в какую нибудь глупость и выдает ее за отличную идею.
-Дорогой, тебе нужно исповедоться! – заявляет моя жена, глядя на то как я после трудного рабочего дня просто хочу отдохнуть от всего на диване
-Я что помирать собрался?!- взглянув на нее исподлобья спросил я
-Нет, – разъясняет жена,- нужно рассказать батюшке о своих грехах, и тогда бог простит тебе и в нашей семье будет гармония!
-А без посредника он меня простить не сможет?
-Это не шутки. Завтра пойдем вдвоем в церковь. Причастимся и исповедоемся!
-И что я ему буду батюшке говорить?
-А тебе что нечего сказать?- с укором спросила жена
-Да вроде нечего, – задумчиво ответил я
-Ты вот прям безгрешный получается?!
-Ну бывают же в жизни святые? Вот и я как бы не далеко ушел от них! Работа честная живём на одну зарплату, не гуляю, в танки не играю, на огороде все сам сажаю, с твоей мамой на “Вы” до сих пор почему то. Какие грехи? Откуда?
-Ты мне дурака не валяй! Расскажешь как напился на новый год!
-А разве ж это грех? Праздник же? И чо я гулять куда-то пошел налево? Выпил закусил и спать пошёл! Утром же на работу!
-Все равно это грех! Ты мне праздник испортил!
-Пусть тогда на бутылках водки дозы обозначают, сто грамм – аяяй, двести- хватит – хватит, триста – вспоминай тракториста, четыреста- приближаемся к грешной жизни, пятьсот – вы лидер!
-Не нужно так шутить!
-Вспомнил. Есть у меня один большой грех, – серьезно произнес я глядя на жену
-Вот видишь, есть что рассказать на исповеди, а ты строишь из себя святого!
-Рассказать?
-Батюшке расскажешь, мне не надо…
-Лучше сначала тебе…- произнес я и виновато посмотрел на жену и замолчал
-Говори уже, – не выдержала жена
-Женился я двадцать лет назад на одной дуре, теперь вот мучаюсь…- глядя в глаза жене произнес я
Жена в церковь пошла сама. Третий день уже не разговаривает, исповедолась наверное
источник https://niekrashas.ru/ispovedolas/
Каждый год Леонид Яковлевич и его жена Мария Алексеевна брали месячный абонемент в бассейн. Дело было в том, что раз в двенадцать месяцев коммунальные службы играли в Господа и останавливали горячие реки, замурованные в железные трубы, чтобы… Никто не знает, для чего конкретно. Тут, скорее всего, уже просто традиции со всеми вытекающими. Вернее, не вытекающими ― целых две недели.
В эти грязные «праздничные» дни люди доставали из шкафов и недр старых духовок большие кастрюли, казаны, чайники и готовили национальное блюдо «горячая вода». Затем переливали его в тазики и поливали себя из сотейников, в которых еще вчера варилась гречка или макаронные спиральки. Что-то вроде смывания грехов и вымаливания прощения у еды.
Но Леонид Яковлевич и Мария Алексеевна не признавали навязанного коммунальщиками торжества и отказывались омывать свои тела из ковшика, в котором еще присутствовал пряный аромат хмели-сунели и паприки.
«Я им что, праздничный гусь, что ли?!» — каждый раз ворчал Леонид Яковлевич, когда кто-то при нем заикался про тазики и плановые работы на теплотрассах.
Супруги нашли спасение в городском бассейне. Во-первых, бюджетно, во-вторых, рядом с их общей работой, в-третьих, как будто и спорт.
Месяца им вполне хватало, чтобы удовлетворить все свои нужды. Леонид Яковлевич ходил исключительно мыться, а Мария Алексеевна еще и плавала. Таким образом она закрывала свой долг перед негласным женским кодексом, который требовал вспоминать о физкультуре хотя бы раз в год. Все были довольны.
Но в этот раз случилось несчастье, по масштабу сравнимое разве что с падением Римской империи. Городской бассейн стал жертвой СЭС ― в воде нашли опасную кишечную палочку. На просьбу Леонида Яковлевича оставить вход в «помывочную» дирекция бассейна в грубой форме ответила отрицательно, сказав, что городской бассейн — это спортивный комплекс, а не банный.
Мужчина пообещал, что будет отрабатывать все необходимые упражнения под душем и, если потребуется, готов там же заплывать на короткие дистанции, но не сработало.
Этим же вечером на просторах супружеского ложа было решено записаться в фитнес-центр через дорогу от дома.
— Маша, дорого! — взывал к разуму Леонид. — Давай лучше в общественные бани.
— Чтобы у меня там опять ботинки сперли, как тогда зимой, когда тебе приспичило попариться?!
— Их не сперли. Вахтерша просто перепутала со своими.
— Ага, мои новые ботильоны тридцать седьмого размера за пятнадцать тысяч так похожи на рыночные снегоступы сорок первого ― только гений отличит, — паясничала супруга.
— Но абонемент в фитнес-центр на месяц сто́ит как годовой в городской бассейн!
— А мне плевать, Лёня, у меня физкультура, — не сдавалась жена.
— Ну так можно же бегать и это… под холодный душ. И спорт, и закалка, и водные процедуры. Три зайца за раз.
— Короче, заяц, — перешла на бескомпромиссную частоту Мария Алексеевна, — завтра покупаешь нам абонементы. Встречаемся у входа. Всё, я ухожу спать — поставила она точку в разговоре и, скрипнув матрасом, перевернулась на другой бок.
На следующий день, сразу после работы, мрачный, как тысяча туч, Леонид Яковлевич поплелся в фитнес-центр «Кожемяка». Уже на входе, когда в нос ударила смесь ароматов свежесваренного кофе и какого-то дорогого шампуня с запахом орхидей, захотелось уйти. Но как только Леонид преодолел себя и попал внутрь, его мир изменился, чтобы никогда не стать прежним. Такого количества молодых подтянутых женских тел в соблазнительных спортивных нарядах мужчина не видел за десять лет посещения городского спорткомплекса. И все так кучно шли в сторону бассейна, виляя и гипнотизируя подтянутыми формами, что Леонид побрел за ними, как ослик за морковкой, пока не врезался в бетонную грудь охранника.
— Будьте любезны, покажите ваш абонемент, — совсем не любезно произнес мощный бородатый терминатор.
Глядя, как красивые спортсменки исчезают в раздевалке, Леонид кивнул и побежал отдавать деньги на кассу. Когда дело было сделано, он бросился обратно, но тут зазвонил телефон.
— Лёня, ты купил? Я жду у входа, — произнес голос жены, показавшийся Леониду Яковлевичу каким-то незнакомым. Он почему-то забыл, что уже двадцать пять лет как женат.
— Угу, — пробубнил он и потопал на выход.
— Я не поняла, а где второй? Ты только один, что ли, взял? — забрала абонемент из рук супруга Мария Алексеевна. — Даже не вздумай увильнуть. Ходить будем вместе, я не собираюсь с тобой таким потным спать.
Но Леонид и не думал увиливать. Второй абонемент был куплен меньше чем за минуту.
Марии Алексеевне в «Кожемяке» тоже понравилось: современный ресепшен, красивая раздевалка с запирающимися шкафчиками; в ду́ше ― нормальный напор, все сушилки для волос работают. А еще кофе, хамам и много-много всего, что, конечно, стоило денег, но оно того стоило.
Намывшись как следует, Мария Алексеевна, ступая по белоснежной плитке, вышла к плавательным дорожкам и увидела то, чего никак не могла ожидать: в новых плавках, шапочке и очках, которые были приобретены здесь же, в фитнес-центре, стоял он — ее муж.
— Я не поняла, а ты чё вылез-то?
— Решил тоже офизкультуриться. Раз уж деньги тратим, — неожиданно и как-то очень дерзко ответил муж. — Да и ты права, надо подумать о здоровье.
— Ну ла-а-адно, пошли, — ответила сбитая с толку Мария Алексеевна.
Но вскоре до нее дошла истинная причина этой страсти к спорту. Леонид встал через три дорожки от жены, объяснив тем, что не хочет мешать супруге плавать.
— А вот этим трем русалкам ты мешать не будешь? — покосилась на него жена, увидев в бассейне молодых грациозных студенток, к которым решил примкнуть этот неповоротливый и необъятный кит.
— Так это чужие люди, я лучше их стеснять буду, чем тебя.
— Слышь, рыцарь, — процедила сквозь зубы жена, — я по твоему лицу вижу, как ты пытаешься напрячь то, что когда-то в далеком прошлом именовалось прессом, а теперь скрыто под жировой кирасой. Поверь, кроме меня никто здесь этого не оценит, так что зря стараешься. Оставь этих малолеток с перекачанными губами в покое и не пугай своим обаянием.
— Маша! Ты что вообще такое говоришь?! — от возмущения у Леонида Яковлевича лопнула резинка на плавательных очках и пришлось завязать ее узлом.
— Ладно, плавай где хочешь, я пошла, — махнула рукой жена и направилась на свободную дорожку.
Получив зеленый сигнал, Леонид неуклюже спустился в воду и начал грести руками, создавая легкое течение. Он плавал грациозно, он плавал эротично и страстно, мужественно загребая воду могучими руками. Он плавал медленно.
Пока Леонид Яковлевич доплывал до конца дорожки, его трижды обгоняли. Его большой корпус создавал шестибалльные заторы и аварийные ситуации на пути. Когда он выполнял поворот, вода выходила из берегов, а женщин раскидывало волнами. Но Леониду всё равно нравилось. Он чувствовал себя живым и молодым. Он был на высоте.
Вечер в компании супруги прошел в каком-то напряженном молчании. Но Леонид не сильно переживал. Он пошел в магазин и купил шампунь с запахом орхидей. Это стало последней каплей для Марии Алексеевны.
На следующий день они оба снова появились в плавательном зале. Леонид, как и вчера, выбрал дорожку, населенную молодыми и подтянутыми «рыбками» с третьего курса психфака, а Мария Алексеевна пошла на свободную дорожку. Вот только пошла она туда не одна. Рядом с ней вальяжно вышагивал молодой, гладкокожий, поджарый мачо в обтягивающей майке, обтягивающих шортах, и вообще он сам весь был какой-то «обтягивающий».
Леонид Яковлевич не спешил нырять. Он внимательно проследил за тем, на какой дистанции двигались эти двое. А когда «обтягивающий» начал что-то говорить Марии Алексеевне и хватать ее нежно и страстно за шею, спину и руки, Леонид не выдержал и подбежал к ним, чуть не поскользнувшись на плитке.
— Руки убери! — потребовал он и снова напряг пресс и остальные мышцы, но никто, кроме его супруги, снова не заметил этого.
— Лёня, ты чего прибежал-то? Это мой инструктор по плаванию, Фёдор, знакомься, — довольно улыбнулась жена.
— Фёдор? Инструктор?! Маша, да это же!.. Это… Это очень… Очень дорого! — нашел наконец нужные слова Леонид, хотя сказать он хотел совершенно другое.
— Ничего, не обеднеем. Ты же теперь моешься корейским шампунем. А еще вчера говорил, что обычное хозяйственное мыло куда полезнее и дешевле любого средства для ухода за волосами!
Леонид что-то пропыхтел и молча ушел на свою дорожку, которая, к слову, была свободна. Девушки расплылись по всему бассейну. Но сегодня ему было не до них. Его голова, словно перископ подводной лодки, то и дело возникала над водой и поворачивалась на 360⁰, чтобы шпионить за супругой и вражеским эсминцем, плавающем в его, Леонида Яковлевича, водах брака.
Мария Алексеевна громко и противно хихикала и без конца спрашивала, всё ли она делает правильно, а «эсминец» снова и снова хватал ее за спину и нагибал, чтобы показать, как правильно.
Так продолжалось две недели. Мария Алексеевна занималась с Фёдором, а Леонид Яковлевич просто занимался.
— Маша, я хочу плавать с тобой на одной дорожке, — заявил как-то вечером Леонид своей жене.
— А я с тобой не хочу, — легко отказала Мария Алексеевна.
— Маша, я не собираюсь смотреть, как какой-то фуфел в стрингах тебя лапает!
— Это не фуфел, а Фёдор.
— Да по мне хоть Феофан! Я тебе сказал, что мне это не нравится.
— А пялиться на молодух, которые в воде держатся только благодаря силикону, тебе, значит, нравится?
— Какой силикон, они же спортсменки. У них всё натуральное…
— А ты-то откуда знаешь?
— Я подслушивал… — покраснел Леонид Яковлевич. — Знаешь, надо нам завязывать с этим спортом. Я уже скучаю по городскому бассейну.
— Ну уж нет. После того как Фёдор объяснил мне азы, я решила, что хочу теперь заниматься круглый год. Пока ты там намывался своим шампунем полчаса, я приобрела годовой абонемент, — сверкнула улыбкой жена.
— На год?! Да ты… Да как же… Это что, получается, я тебя теряю? Ты же уйдешь к своему этому… Фуфелу, — Леонид повесил нос и начал тереть его рукой.
— Остынь уже. Я в городской бассейн взяла абонемент, — Мария Алексеевна показала мужу квитанцию. — Дорого в этих фитнес-центрах, да и не надо оно нам. Особенно тебе, — строго посмотрела она на мужа, и тот виновато кивнул.
— Тогда я тоже ходить буду!
— Боишься, что меня какой-нибудь морской царь Фёдор заберет к себе?
— Нет… Боюсь за свое здоровье. Я тут понял, что совсем не в форме. А как плавать начал, то почувствовал себя намного лучше, ну и… Ладно, ты права, я ревную, — он окончательно засмущался.
— Знаю, я тоже ревную, — обняла его супруга. — Это же здорово. Значит, мы всё еще любим друг друга. Спасибо фитнес-центру, что напомнил нам об этом.
Александр Райн
приглашаю вас в свой тг канал с рассказами и заметками из жизни https://t.me/RaynAlexandr
Он не знал никого из своих родных, пока платформа по поиску родственников MyHeritage не предложила жертвам холокоста пройти ДНК-тестирование. Благодаря тесту Шалом нашел троюродную сестру. Ей оказалась Энн Меддин Хеллман из Южной Каролины.
10 дней назад они встретились в аэропорту Южной Каролины.
«Я чувствую, что дала кому-то новую жизнь. Он стал моим ребенком. Я должна защищать его и заботиться о нем», — сказала Хеллман, хотя она на несколько лет моложе Кораи.
Рассказы из моего сборника "Скоровские истории" закончились. Сегодняшний рассказ будет из сборника "Шесть часов утра". Он был написан совместно с Павлом Гушинцом. Его рассказы я публиковать не буду. Захочет - сам их покажет. Я ознакомлю вас только со своей часть.
На радость некоторым людям, машинки с обложки книги "Скоровские истории" я не буду пока показывать. Теперь картинка сменится.
Однажды ночью, во втором часу, дают мне вызов — судороги у женщины 39 лет. Выезжаем.
В прихожей встречают две девушки. Младшей, как потом выяснилось, было 17 лет. Показывают в сторону комнаты, где пациентка с судорогами лежит:
— Мама там.
Но сами в комнату вслед за мной не заходят. Из коридора заглядывают. В комнате на кровати лежит женщина и бьется в судорогах. Вернее сказать — очень старательно изображает их. Мне ее даже жалко стало. Так-то это очень утомительно лежать и дергаться. И, наверное, ужасно скучно. Поэтому долго созерцать это представление я не стала и сказала:
— Ну все. Хватит. Это не судороги. Судороги я видела, и не один раз. Так что прекращайте.
Женщина тут же перестала дергаться. Видимо, и впрямь устала. Замерла, как будто без сознания. Лежит. Глаза зажмурены. Я обращаюсь к женщине:
— Рассказывайте, что случилось? Что беспокоит?
Женщина молчит, глаза не открывает. Тогда я поворачиваюсь к девушкам, что из коридора в комнату заглядывают:
— Рассказывайте вы. Был конфликт? Поругались?
И девушки рассказали. В основном рассказывала старшая. Младшая сестра ушла на дискотеку и вернулась в час ночи. Мама стала ругать дочь. Дочка огрызаться. Мать ударила дочку по лицу. Девушка ответила тем же. Тогда мама упала в кровать, и у нее начались «судороги». Девушки испугались и вызвали скорую. Я повернулась к женщине, попросила ее открыть глаза. Женщина лежала и не шевелилась — глаза крепко зажмурены, ресницы дрожат. Я измерила пациентке давление и говорю:
— Давление хорошее. Я прекрасно вижу, что вы не в обмороке. В общем, так: либо вы открываете глаза и разговариваете со мной, либо я уезжаю.
И женщина открыла глаза. После этого я продолжила осмотр и опрос пациентки. Та жаловалась на слабость. Окончив осмотр и сняв ЭКГ, я сообщила, что здоровью женщины ничего не угрожает. А потом меня понесло:
— Вы почему так поступаете? Что за манера — за чужой счет свои проблемы решать? А что только в скорую позвонили? Надо было еще в полицию, пожарным и в Горгаз! Все службы надо вызывать. Почему только скорая должна страдать?
Девочки захихикали.
— Вам весело? А мне нет! — возмутилась я.
Я вновь повернулась к женщине:
— Слышали сказку про мальчика-пастуха, который все кричал «Волки! Волки!»? А потом и на самом деле пришли волки да съели мальчика. И все потому, что люди перестали ему верить и не пришли на помощь. Вот и вас это ждет. Девочки перестанут вам верить, если будете и дальше так себя вести. И когда вам действительно станет плохо, они просто уйдут и не будут скорую вызывать. Это так — для размышления.
На этом я закрыла ящик, взяла кардиограф и пошла на выход. Уже возле дверей я обратилась к девочкам:
— Мама ваша вечно жить не будет. Настанет момент, и она умрет. О чем вы будете вспоминать у ее гроба? О том, как ругались и драки устраивали? Хорошо это? Задумайтесь.
Больше я на этом адресе не была. Как дальше сложилась жизнь этой семьи, я не знаю. Но искренне надеюсь, что мои слова заставили их задуматься и помогли измениться в лучшую сторону.
Сейчас мне вспомнилась одна история времён моего студенчества. Это было во второй половине девяностых годов. После второго курса мы проходили «сестринскую» практику в ОКБ №1 (областная клиническая больница). «Сестринская практика» – это когда студенты практикуются в выполнении манипуляций, которые делают медсёстры. После первого курса у нас была «санитарская» практика в том же отделении, но мытьём палат занимались только те, кто не умел делать инъекции. То есть мыли окна и драили полы те, кто на сестринском деле плохо учился. Остальные в процедурку да на пост пошли работать вместо медсестёр.
После второго курса я на практике в палате интенсивной терапии (ПИТ) в отделении неврологии была. В ПИТе лежали тяжёлые больные, в основном, после инсультов. Это были лежачие больные. Среди этих пациентов был житель одного отдалённого города нашей области – мужчина 56 лет. В результате инсульта у него развились тетрапарез (это когда обе ноги и обе руки не действуют) и полная афазия (отсутствие речи полное). Есть он тоже не мог из-за нарушения функции глотания. Он был жив: сердце билось, лёгкие дышали, но мог он только моргать. Он даже рот не открывал. Каким транспортом он был доставлен в ОКБ – я не знаю.
Медсёстры говорили, что есть у мужчины три дочери. Две из них жили в том же городе, откуда и был сам мужчина. А одна жила в Екатеринбурге. Но за мужчиной ухаживал только его зять. Медсёстры рассказывали, что за 2 недели, которые пациент находился в отделении, к нему всего раз заходила одна из дочек. Зато зять здесь был каждый день. Он уволился с работы и переехал в Екатеринбург с одной целью – ухаживать за тестем.
Зять, мужчина лет 30, приходил утром и сразу приступал к делу. Он сначала брил тестя, затем обтирал его тело губкой, смоченной водой, после вытирал насухо. Потом менял постельное бельё, попутно разминая спину больного. Следил, чтобы простынь была совсем без складок. После этого приступал к кормлению через зонд. Действовал зять не хуже заправской сестры-сиделки. За 2 недели научился.
Дальше будут описаны вещи, которые брезгливым людям читать не стоит. Раз в три дня зять делал клизму своему тестю. Больной не мог сам освобождать кишечник в связи с парезом, поэтому обычная клизма не помогла. Каловые массы так и оставались в кишечнике. Зять рукой вынимал каловые массы из прямой кишки – чистил кишечник вот таким образом. Затем подмывал мужчину. После всех мероприятий зять садился рядом и читал тестю газету, рассказывал, что в мире творится, какая погода на улице. В обед вновь кормил через зонд. А потом уходил. И так каждый день. Однажды я спросила зятя, почему он так поступает? Можно же было нанять кого-нибудь для ухода за больным. На это зять ответил, что тесть – очень хороший человек, а чужим людям он не доверяет. И вообще:
– Я очень многим ему обязан.
Вот такие отношения сложились в семье. Дочери к отцу – как к чужому, а зять – как к самому родному относился.
Однажды утром я пришла на практику, а этого пациента нет. На его месте лежал другой больной. Медсестра сказала, что мужчину отправили домой на долечивание, потому что все сроки нахождения в стационаре превышены. Улучшения не было и не предвиделось. Пациента отправили домой поездом в сопровождении зятя. Дочки так и не появились. Но дорогу мужчина не перенёс. Через два дня одна из медсестёр мне сказала, что он в поезде и умер.
У моего соседа дочка лет двух. Хороший и послушный ребенок.
Есть одна особенность, она не похожа ни на отца ни на мать. Родители брюнеты и смуглые, а она белокожая и светленькая. Все замечали эту особенность и собственно задолбали Серёгу расспросами, почему же так получилось?
Приходит ко мне в гараж Серёга сам не свой. Глаза бегают.
-Что случилось? - спрашиваю, понимая, что придется наверное пить.
-Настоящие родители Полины нашлись...- почти шепотом произнес Серёга и опустил глаза
-А вы что не настоящие?- удивился я.
-Да там сука медсестра напутала и детей поменяла! Я сразу подумал тогда, что ребенок не мой, вот как чувствовал, а Оксанка моя, дочка говорит на мою бабушку похожа такая же беленькая была...
-Ты гонишь?!- только и ответил я
-Я уже к дочке привык понимаешь?! И что мне теперь делать? У нас столько фотографий совместных... Жена сейчас плачет. Приехала та баба что с моей рожала,тоже в слезах, фотографии показывает, а там и правда девочка на мою жену похожа. В общем пипец полный!
Я стою и вообще в полном шоке от услышанного и не понимаю нихрена.
-Да как же так?!- только и буркнул
-А как доказать моему настоящему ребенку, что я ее отец? А что хуже всего, это как объяснить дочке, что я ей не родной? Детей же как квартиры не обменивают?!
Я молча смотрел на печального соседа. Решить этот вопрос ему будет тяжко, да и сам я не советчик в таких делах.
-Главное что все живы и здоровы!
Серёга посмотрел на меня с тоской.
-А как вторую дочку то зовут?- виновато спросил я и закурил.
-Оленька...
-Теперь главное чтобы вы дружили семьями, мне кажется это самое правильное, что может быть...
Серёга улыбнулся. Я открыл бутылку и налил...
-Главное что все живы и здоровы, - прошептал Серёга и выпил...
Источник https://niekrashas.ru/samaja-bolshaja-problema/
