Эта печальная история произошла в начале нулевых годов.

 Работала в нашей больнице одна женщина. Звали её Натальей. Была она врачом-урологом. Вела приём в поликлинике, вела несколько палат урологических больных в хирургическом отделении и брала дежурства ночные или суточные в приёмном отделении больницы в качестве терапевта. А так как была Наталья безотказной и всем шла навстречу, то она постоянно работала. Иногда в месяц часов отрабатывала на две ставки. Ну должен же кто-то «график закрывать». А ещё у неё был дом, дочь-студентка и сад. И обо всех ей надо было заботиться, кроме как о себе самой.

 Однажды Наталья почувствовала ухудшение самочувствия: появились слабость, одышка, подкашливание. Обратилась она к терапевту в соседний кабинет за советом, не как пациентка, а как коллега. Коллега ей и сказала, что работать надо поменьше и похудеть немного не помешало бы. Тогда, мол, легче будет. «Но если хочешь, то дам больничный». Она не хотела на больничный: неудобно как-то, да и подводить коллектив не хотелось бы.

 На следующий день слабость усилилась. И обратилась тогда женщина к начмеду. Когда-то они вместе учились, а теперь он стал начальником. Но ранее он длительное время работал на скорой. Начмед осмотрел Наталью, измерил давление:

– Низковато. Но ты же у нас всегда гипотоником была?

 Наталья согласилась. Послушал лёгкие – всё нормально. Горло красновато немного и температура 37,1.

– Ты просто устала. Да и заболевать начинаешь. Иди-ка на больничный.

  Позвонил одному из терапевтов в кабинет и отправил туда Наталью. Наталье выписали лист нетрудоспособности и отправили домой чуть ли не силком.

 Через день дочь вызвала скорую помощь. У мамы резко упало давление, усилилась одышка, при кашле стала появляться боль в груди. Увезли Наталью в приёмное отделение с диагнозом «пневмония». В то время при пневмонии на догоспитальном этапе ЭКГ не делали ещё. В приёмнике сделали рентген грудной клетки и ЭКГ. И тогда предположили, что это, возможно, тромбоэмболия лёгочной артерии.  Госпитализировали в реанимацию. В ту же ночь Наталья умерла. Вскрытие подтвердило диагноз: «тромбоэмболия лёгочной артерии».

 Хоронило Наталью большое количество людей – коллег и благодарных пациентов. Очень уж хорошим и безотказным человеком Наталья была.

Песня для девочек))

В ходе последних работ над песнями в стиле Пауэр Митол случайным образом родил вот такую девачковую композицию. Мне, как старому метализду - сопливо - но девочкам и всяким романтикам может зайдет. Текст, музыка, сведение и исполнение - моё. И да - я стойко держу оборону против Пашкетта, поддерживайте таки меня. Ибо придет сей грустный день и он доберется сюда)))

Они выглядят так, словно играют и веселятся. Но на самом деле вы видите тяжкий труд. Песчанки заняли очень узкую экологическую нишу – они питаются микроскопическими дарами моря. Каждая волна выносит на берег невезучих рачков, моллюсков и червей. Песчанки стараются скушать их всех до того, как следующая волна унесёт их обратно.

Да, у наших героев нет никаких конкурентов, но за это они платят постоянной беготнёй ради органических крох пищи.

https://vk.com/wall-82267971_912572

Золотая пара рапиры и даги, подаренная императором Максимилианом II курфюрсту Августу Саксонскому, работа Томаса де Айалы и Пери Хуана Поку. Рапира 119,8 см длиной, весом 1179 грамм. Кинжал длиной 35,8 см, а весит он 376 грамм. Датируется 1561-1562 гг.

? Достаточно совсем недолго понаблюдать за величественно шествующим по саванне львом, как не остается и тени сомнения в том, почему из всего многообразия животного мира именно он был выбран царем зверей.

В поведении этих сильных и могучих, но при этом очень грациозных кошек немало благородства и даже добродушия, ведь львы никогда не убивают развлечения ради. Поэтому их потенциальные жертвы могут совершенно без опаски находиться в компании сытых львов.

Частично заимствовано с тг - Очевидные вещи

Курсовая экспортная пошлина напрямую затронула семь «защищенных» инвестпроектов из 64, сообщили РБК в Минэкономразвития. Информации об их заморозке ведомство не получало. Ранее на это пожаловался глава РСПП Александр Шохин.

Инвестиции в рамках механизма соглашений о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК) реализуются по плану, несмотря на введенную в октябре экспортную курсовую пошлину. Об этом РБК заявили в Минэкономразвития.

«Реализация механизма СЗПК идет в плановом режиме. Минэкономразвития не получало информацию от компаний, заключивших СЗПК, или от тех, кто планирует это сделать, о «замораживании» проектов.<...> Из 64 проектов СЗПК введенная пошлина касается только 16 проектов, а напрямую затронет только семь», — сообщили в пресс-службе ведомства.

В Минэкономразвития уточнили, что на обычные экспортные пошлины распространяется так называемая стабилизационная оговорка — то есть сохранение для инвестора, заключившего соглашение, неизменности регуляторных условий, в том числе налогового законодательства. Однако оговорка действительно не затрагивает сентябрьское постановление правительства, которым были введены до конца 2024 года экспортные пошлины на широкий перечень товаров с привязкой к курсу рубля. 

Источник: https://www.rbc.ru/economics/18/12/2023/65804f599a79472b0538769c

Седьмой пациент

  В 8.00 Катя пришла на работу, а уже в 8.10 Иванов из третьей палаты начал «заземляться». Катя ещё толком не натянула халат, потому что напарница Оксана начала рассказывать про свои субботние похождения, а заведующий отделением Родион Владимирович крикнул в коридор:

- Екатерина, поторопись! В третью палату!

   Иванов лежал белый, с синими губами и не подавал признаков жизни. Врачи возились над его телом, не отпуская в свободный полёт измученную душу.

- Интубируем! – бросил Родион Владимирович, ритмично склоняясь над пациентом в попытках завести замирающее сердце. - Катерина – атропин, адреналин. И раствор бикарбоната натрия струйно.

   Катя выдернула из коробки ампулы, набрала прозрачную жидкость в шприц. Хорошо, что вчера Иванову установили в яремную вену центральный катетер. Вены на бледной холодной руке были едва видны. Тоненькими синими ниточками просвечивались под сухой, покрытой пигментными пятнами кожей. Сейчас бы ловить эти ускользающие дорожки жизни.

- Ну давай, зараза! – раздражённо пробормотал Родион Владимирович пациенту.

   Иванов – ещё и не слишком старый, но иссушённый болезнью пенсионер, провел в отделении уже три дня, балансируя на грани жизни и смерти. Но именно сегодня, с утра, «устал».

   Катя воткнула иглу в катетер, медленно ввела препарат. Она делала это тысячи раз, движения давно стали автоматическими, профессиональными. А когда-то руки тряслись, сейчас и вспомнить смешно.

   Мониторы пищали, врачи угрюмо переговаривались, Родион Владимирович, сопел, как спортсмен в тренажёрном зале. На его лбу уже выступили мелкие капельки пота. Катя стояла рядом с заведующим, ожидая команды и поглядывая в окно. За стеклом занимался сероватый осенний рассвет, брели на работу немногочисленные прохожие. А здесь, в десяти шагах от людей, занятых своими повседневными мыслями, шла невидимая для общества борьба.

- Всё, - выдохнул Родион Владимирович.

   Он бросил короткий взгляд на часы.

- Время смерти 8.40.

   Врачи отступили от койки Иванова, потянулись в коридор.

- Екатерина, позвоните санитарам из приёмного. Надо вывезти тело пока время есть.

   Санитарка тётя Валя, проскользнула в палату, суеверно перекрестилась и прикрыла лицо пациента простынёй.

-  Хорошо день начался, - съязвил кто-то из врачей.

   Катя убрала препараты на место, сбросила использованные шприцы в контейнер.

- Отмучился, болезный, - зашептали за её спиной.

   Катя испуганно обернулась. Тётя Валя бормотала молитву, склонившись над телом умершего. Заведующий отделением неодобрительно покосился на санитарку. Он не любил в реанимации «этого мракобесия». Но ничего не сказал.

   Через час начал «заземляться» Сельчуков из первой палаты. Этот давно готовился, за прошедшие двое суток три раза его вытаскивали с того света. Но Сельчуков упорно добивался своего. В принципе, он стремился сбежать последние пять лет своей короткой жизни. В больницу попадал с завидным постоянством, в основном с передозировками. Выхаживали, ставили на ноги. А он возвращался.

   На этот раз засобирался всерьёз.

   Снова возня врачей, писк монитора, снова раздражённое от заведующего:

- Время смерти 9.50.

- Коллеги, кто вчера нагрешил? – это Александр Игнатьевич, ветеран отделения. Ему лет пять, как пора на пенсию, а он всё никак не может оставить дело, которому посвятил большую часть жизни.

   Уже и в отделе кадров намекали, мол не пора ли? А врач всё отшучивался, мол, выйду на пенсию, сяду перед телевизором и помру сразу. Только хлопот коллегам с моей тушкой. Уж лучше здесь. Вся аппаратура под рукой.

   К полудню из приёмного привезли сухонькую старушку. Непроходимость кишечника, перитонит. Возиться стали без особой надежды. Одинокая пациентка пролежала три дня без сознания в своей квартире.

- Соседи хорошие, - не отрываясь от работы, сказал Александр Игнатьевич. – Всего через три дня спохватились. У нас в соседнем подъезде старичок «заземлился», так запаниковали только когда он пахнуть начал.

- Что это у неё на руке? – Родион Владимирович наклонился над кистью пациентки, покрытой мелкими царапинами и кровоточащими ранами.

- Кошка, - мимоходом ответил Александр Игнатьевич.

- Какая кошка? – удивилась Катя.

- Самая обыкновенная. У одиноких старушек кто в доме живёт? Кошка. Или собака. Хозяйка без сознания рухнула, три дня лежала. Питомица проголодалась и таким образом пыталась обратить на себя внимание. 

- Ужас какой, - поёжилась Катя.

- Ужас случился бы, если бы соседи ещё неделю-вторую панику не подняли. А это так, мелочи.

- Время смерти – 12.20.

- Ожидаемо, - пожал плечами Александр Игнатьевич. – Родион Владимирович, у нас в ординаторской кофе остался?

    Но как только загудел, забулькал на табуретке побитый жизнью китайский чайник, из приёмного отделения позвонили:

- Везут пациентку с ДТП. На Рокоссовского два барана перекрёсток не поделили. Пассажирку одного из них и везут.

- А самого барана?

- А что ему сделается. Живой. Помят слегка, но явно не наш кадр. Готовьтесь. Реаниматологи и медсестра спускайтесь в приёмное.

   Через десять минут жертву ДТП вкатывают по пандусу в «приёмку». Совсем молодая девушка с бледным, залитым кровью лицом.

- Так, внутричерепная гематома, переломы грудной клетки, - перечисляет сопровождающий врач. – Массивная кровопотеря.

   Родион Владимирович раздаёт команды. Катя суетится, набирая в шприцы препараты, привычно нащупывая вены на гладкой девичьей руке.

«Красивый маникюр», - пробивается через «рабочий» поток неожиданная мысль.

   Катя всегда немного завидовала вот таким гладким рукам с изящными пальцами, украшенными ярко-красным лаком. С её работой о маникюре можно только мечтать. И рука красивая, и девушка, несмотря на бледность, очень красивая. Жалко.

    Катя наклонилась, подключая к вене капельницу. И вдруг безвольная рука с ярко-красными ногтями с неожиданной силой вцепилась Кате в кисть.

- Ой, - вскрикнула медсестра.

- Что там у вас ещё? – недовольно покосился на неё Родион Владимирович.

- Она держит меня за руку.

- Она не может держать вас за руку, - терпеливо ответил врач. – Она без сознания.

- Сами посмотрите, - сердито бросила заведующему Катя.

- Интересно. Рефлексы ещё работают. Освобождайтесь, Екатерина. Пациентку пора везти в операционную. Без трепанации черепа тут не обойтись. 

   Катя осторожно потянула за кисть девушки. Пальцы судорожно сжались. Словно капкан.

- Она не отпускает.

- Катя, - раздражаясь сказал врач. – Не разводите детский сад.

   Медсестра потянула сильнее, с трудом выдирая руку из захвата.

«Синяки останутся», - почему-то подумалось ей.

     Санитары выкатили пациентку из отделения. В дверях в последний раз мелькнула опускающаяся на сероватую больничную простынь рука с ярко-красными ногтями. Катя потёрла кисть, до сих пор чувствуя судорожное пожатие длинных пальцев.

- Шансы есть? – спросила она у выходящего в коридор Александра Игнатьевича.

- Шансы есть всегда, - парировал врач. – Когда большие, когда малые.

- А сейчас

- А сейчас? – реаниматолог задумался. – А сейчас – едва уловимые. Тяжёлая травма головы, да и грудная клетка раздавлена, осколки рёбер в плевре, перикарде. Даже если наши коллег справятся – прежней она уже никогда не будет.

   В 16.00 Катя спускалась в терапевтическое отделение, сопровождая переводимого из РАО пациента. У грузового лифта с каталкой стояли два мрачных санитара. На каталке лежало тело, плотно укрытое простынёй. Из-под края простыни, самыми кончиками, выглядывали ярко-красные ногти.

   В 0.30 «заземляться» начали сразу в двух палатах. Почти одновременно «погасли» инсульт из пятой палаты и инфаркт из шестой. Александр Игнатьевич с Родионом Владимировичем разделились. Катя осталась с заведующим, а к «инсульту» пошла Оксана. Обе «команды» провозились почти три часа, но в 3.45 врач негромко сказал Екатерине:

- Всё, Катя. Тут уже бесполезно.

   Грудная клетка пациента ещё поднималась и опускалась, повинуясь механическому монстру ИВЛ, но мозг уже соскальзывал в небытие.

  В палату заглянул Александр Игнатьевич.

- Что у вас, коллеги?

   Родион Владимирович махнул рукой.

- У нас та же история, - сказал Александр Игнатьевич. -  Прямо проклятие какое-то сегодня. Я уже со счёта сбился. Давно такого не было.

- А у меня никогда такого не было, - подала голос Катя.

- Мы же РАО, а не гастроэнтерология какая-нибудь, - хмыкнул врач. – Держитесь, Екатерина. Говорят, что медсёстры, отличившиеся в нашем отделении в другой жизни попадают в КВД.

   Катя вывалилась из автобуса, не чувствуя под собой ног. К счастью, основной поток пассажиров в 9.00 утра катил с окраин в центр и только такие «суточные» бедолаги, как она наконец-то добирались с работы домой. Удалось занять местечко возле окна и немного подремать. 

«Сейчас в душ, проглотить запасённый в холодильнике завтрак – и спать. Отключу телефон, задёрну занавески и до полудня выпаду из реальности»

   Девушка нажала кнопку лифта, и пока железная кабина катила вниз, прижалась плечом к стене. Глаза тут же начали закрываться, голову словно укутали в тёплое ватное одеяло.

- Не хватало ещё заснуть прямо в подъезде, - встрепенулась Катя. - Соберись!

   Девушка вышла на своём этаже и тут же чуть не наступила на человека, лежавшего рядом с её дверью. Испуганно отшатнулась и тут же узнала соседа-старичка из квартиры напротив. Он всегда вежливо здоровался с ней, но с разговорами не лез. Обычная соседская жизнь в многоэтажке. Как же его зовут?

- Леонид Матвеевич?

   Лежащий с видимым трудом открыл глаза.

- Катя, вы вернулись? А я звоню, звоню.

- Что с вами? Вам плохо?

- Сердце что-то прихватило. А телефон разрядился. Я помню, что вы в больнице работаете. Хотел зайти, попросить помощи, а тут прямо возле двери ноги подломились.

   Старик говорил с трудом, словно протискивая сквозь сжатые посиневшие губы каждую фразу.

«Инфаркт, - решила Катя. – Сколько он тут лежит? Не поздно ли?»

   Она достала из кармана телефон, набрала сначала номер скорой, потом позвонила в отделение, которое покинула всего час назад.

- Марина? К вам сейчас скоряки инфаркт привезут. Готовьтесь.

   Отзвонившись, Катя открыла дверь. Старик попытался подняться, но медсестра погрозила ему пальцем.

- Не шевелитесь.

   Рывком втащила соседа с холодной лестничной клетки в прихожую. Усадила, уперев спиной к стене.

- Принимали что-нибудь?

- Не успел.

   Катя пошарила в аптечке на кухне. Сапожник без сапог. Ну, хоть аспирин есть. Она протянула соседу таблетку и стакан воды.

- Разжуйте и запейте.

- Простите, Катя, что я так ввалился, - едва слышно прошептал старик. – Мне очень неудобно.

- Пустяки.

   Катя открыла форточку, обеспечив поток свежего воздуха в комнату. Расстегнула воротник лежащего. Поставила табуретку в прихожей и принялась ждать.

    Сон и усталость сняло, как рукой. Катя входила в привычное «рабочее» состояние, и за её спиной словно вырос призрачный зав.отделением.

    За прошедшие сутки у неё «ушли» шесть пациентов. Отдавать сволочи-Смерти ещё и седьмого она не собиралась.

Рассказ из книги "Седьмой пациент"

Автор Павел Гушинец (DoktorLobanov)

Кротов ехал медленно. Дворники еле справлялись с сырым колючим снегом, налипавшим на лобовое стекло, и водителю приходилось быть очень внимательным, чтобы ни в кого не влететь. На повороте к парковке образовался сугроб, машина забуксовала, но справилась. Свободное место пришлось искать минут пять. Гипермаркет выглядел как муравейник, только наоборот. Муравьи приехали сюда на своих машинах, но тащили еду не внутрь, а наружу.

Кротов разблокировал телефон, написал жене, что добрался, но не успел отправить сообщение. Батарея приказала долго жить.

Выскочив из нагретого салона, Кротов тут же прочувствовал на себе все минус четыре, порывистый ветер и игольчатый снег.

В дверях магазина его приятно окатила горячим воздухом тепловая пушка, снег растаял, и одежда вмиг стала мокрой. Кротов засунул руку в карман, потом в другой, в третий… Списка нигде не было. Он хотел было достать телефон и позвонить жене, но вспомнил, что тот впал в летаргию.

«Ладно, по памяти справлюсь», — успокоил себя Кротов и вклинился в мир людей, тележек и предновогоднего повышения цен.

Кротов справлялся легко, отдавая предпочтение готовым наборам: нарезки колбас, сыров, миксы морепродуктов. Когда почти все было сложено в тележку, Кротов остановился и задумался. Мир вокруг замер. Пропали суетливые люди, раздражающая музыка, плачущие дети, голоса в динамиках. Кротов устанавливал связь с подсознанием, пытаясь отыскать в его глубинах рецепт банального оливье.

Семья Кротова никогда не готовила этот салат, всё это казалось им каким-то стереотипным и заезженным. А тут жена настояла. Захотелось ей окунуться в детство. Кротов напрягся. Он помнил, что нужен горошек, яйца и картошка, а вот понять, что было дальше в этом сюжете, мешала другая информация, занимавшая мозг.

На всякий случай еще раз проверив карманы, Кротов убедился, что списка нет. Он хотел было ехать домой, чтобы составить новый, но вспомнил тернистый путь: метель, сугробы — и невольно поежился.

Кротов решил просить помощи. Словно терминатор, он начал сканировать торговый зал на наличие потенциального оливьешника. Наконец цель была обнаружена. Невысокая взопревшая тетенька в расстегнутом пуховике, возраста примерно как теща Кротова, лапала хурму.

Кротов бочком подошел к ней и, прочистив горло, обратился:

— С наступающим вас!

— Я этот ящик первая нашла, тут лишь несколько штук спелых, даже и не думайте, — злобно прищурилась на Кротова женщина.

— Спасибо, я уже набрал, — показал Кротов на пакет явно спелых плодов в своей тележке.

— Шустрый какой, — улыбнулась тетка.

— Вы мне не поможете? Я список потерял, телефон разрядился, а рецепт оливье совсем не знаю. Жена очень просила всё купить, а я, кроме горошка, вообще ничего из этого салата не помню.

— Ну, горошек — это самое главное, его вечно все забывают. Помогу, чего ж не помочь, а вы мне тогда свою хурму отдадите, — начала торговаться женщина.

— Половину.

— По рукам.

Они вместе начали обходить прилавки. Женщина громко, по-профессорски, рассказывала о том, каким должен быть настоящий оливье, который готовится в ее семье вот уже три поколения. Правда, первым поколением была сама эта женщина, но не суть. Кротов шел рядом и впитывал мудрость с видом прилежного ученика.

— Самое главное — это свежие огурцы, а никакие не соленые, — объявила женщина, набирая в пакет зеленые плоды. — В правильный оливье идет только свежак!

— Вы извините, что я подслушиваю. Некрасиво, понимаю. По-моему, эта женщина вводит вас в заблуждение, — подал как бы невзначай голос какой-то дядечка, гипнотизирующий ценник томатов черри, видимо, надеясь, что тот одумается и изменит свои цифры.

— Еще как некрасиво! Даже очень некрасиво, — рявкнула тетка, повернувшись к наглецу.

— Просто, я так понимаю, вы не вместе, — оторвался мужчина от томатов. — Молодой человек, если вы не хотите испортить свой праздничный стол, то не слушайте ее. Она вам еще скажет, что в салат надо колбасу вареную добавлять, — надменно улыбнулся дядечка.

— А что, по-твоему, надо, а? Умник! — тетя начала краснеть, как те самые черри, и откатила в сторону свою тележку.

— Не по-твоему, а по-вашему, — спокойно ответил мужчина. — И не колбасу, а куриную грудку. Колбаса — это конформизм. Давно вышедшая в тираж пролетарская привычка. Хотя, судя по вам, тут всё понятно, — ухмыльнулся мужчина, оценив женщину взглядом.

— Ты у меня сейчас сам в тираж выйдешь, рожа нонконформистская. Какой идиот в оливье курицу добавляет?

— Любой уважающий себя современный человек, — пожал плечами мужчина.

— Да что вы говорите? Может, этот уважающий себя человек еще и яблоки в оливье кладет?

— Обязательно, — строго посмотрел на нее мужчина. И незаметно кинул в телегу Кротова несколько яблок.

— Ха! Не, ну вы видали?! — заголосила тетка, и Кротов вдруг почувствовал себя неловко. Он хотел было уйти, но тут события начали развиваться стремительно.

— Знавала я таких гурманов, которые яблоки добавляют в оливье, да. Личности, скажем так, особого склада ума, — покрутила женщина рукой у виска.

— А что не так с яблоками? — вмешалась какая-то молодая сердобольная девушка, набирающая лимоны в пакет. — Я тоже так всегда делаю.

— Ну вот, говорю же, молодые в курсе, — показал дядька на девушку. — Это вы по канонам мелового периода привыкли готовить. В пещере на костре.

— Всё, я не собираюсь это больше выслушивать, идемте! — женщина в пуховике схватила Кротова за локоть и повела прочь от необразованных хамов.

Она продолжила набирать ему в телегу продукты и при этом рассказывать о рецепте.

— Нам понадобится картошка, яйца и сладкий перчик. Это самые необходимые продукты в оливье. Запоминайте.

— Извращенцы, в оливье — перец, — послышалось откуда-то сзади.

— Это вы щас кому сказали?

Тетя совершила медленный разворот на сто восемьдесят градусов вокруг своей оси. В руке она сжимала большой цукини, которым была готова фехтовать. Перед ней оказался новый персонаж — высокий, с густыми черными волосами на голове, лице, в носу и на руках мужчина. Глаза его прятались за стильными темными очками.

— Это я так, мысли вслух, — произнес мужчина, взвешивая лук.

— Мысли свои при себе держите, — прошипела женщина. — Ваше счастье, что я очкариков не бью. Вас, видимо, не воспитали как следует, и вырос вот такой мыслитель. Демокрит, етить твою, — фыркнула она, проведя рукой сверху вниз перед лицом мужчины.

Кротов думал, как бы ему улизнуть, но женщина одним глазом следила за ним. И стоило ему сделать шаг, как она крикнула:

— Стоять! Мы не закончили.

— С такими рецептами вы не закончите, вы прикончите, — продолжал лезть очкарик не в свое дело.

— Самый умный? Ну-ка, давай, изложи нам, что идет в оливье.

— Легко. Для начала необходимо убрать ваш дешманский майонез, — показал мужчина на тележку, — и взять нормальную сметану.

— Ха! — показала женщина на него пальцем, словно уличила шпиона. — Сметана! В оливье!

— Да, а еще вустерский соус и дижонская горчица.

— И это я извращенка?

— А что такого? — встала на защиту очкарика его жена, вышедшая из-за горы моркови. — Мы всегда так готовим, всем нравится, а вы молодому человеку предлагаете питаться химическим ядом. Майонез — это же сплошные консерванты и вредные жиры! — она достала из собственной корзины и переложила в тележку Кротова сметану, соус и горчицу.

Женщина в пуховике сунула было руку, чтобы выбросить чужие продукты, но Кротов ее остановил, соврав, что все равно собирался их покупать. Тогда тетка начала выходить из себя. Она схватила проходящего мимо старичка за пальто и громко закричала:

— Прошу прощения! С наступающим! Не могли бы вы разрешить наш гастрономический спор?

Понимая, что выхода у него нет, старичок кивнул.

— Что идет в оливье: сметана или майонез?

Четыре нетерпеливые пары глаз уставились на пожилого мужчину.

— Вы извините, у меня стол номер пять, — дрожал дедушка. — Я кроме гречки и рисового супа вообще ничего не ем, — продемонстрировал он свой скромный набор.

— Еще раз прошу прощения, — разжала хватку женщина и расправила на мужчине пальто.

Дед отошел на безопасное расстояние, а затем крикнул:

— Моя жена добавляет ложку томатной пасты и шампиньоны, говорит, что пальчики оближешь!

— Оливье в могиле перевернулся, наверное, — перекрестилась женщина.

Кротов втайне от нее кинул в телегу фасованные грибы.

— Всё, надо заканчивать с этим беспределом, — вытерла лицо женщина. — Берите яйца, и пойдем за горошком.

— Только перепелиные берите, на них надо делать, — послышался уже знакомый голос нонконформиста.

— За-ра-за, — прошипела женщина в пуховике.

— А я вот говяжий язык вместо мяса или птицы добавляю, — раздался новый голос.

— А я с креветками делаю! Классический оливье жрать невозможно.

— Никакой сметаны! Только греческий йогурт!

— Каперсы, обязательно надо добавлять каперсы!

Постепенно вокруг Кротова и его тележки скапливалось всё больше последователей и адептов разных рецептов и способов приготовления злосчастного салата. Люди ругались, пихались и кидали ему в тележку всё новые и новые продукты. Лук всех цветов радуги, баклажаны, чеснок, белую фасоль, гренки. В какой-то момент Кротов вырвался из эпицентра и попытался скрыться в недрах гипермаркета, но тут в громкоговоритель объявили:

— Мужчина с оливье, прячущийся в отделе бытовой химии, не забудьте, что в салат идет кинза.

После этих слов взорвался весь гипермаркет. Микрофон вырывали, в динамике слышались звуки битвы. Кротова искали по всем отделам. Начался настоящий блокбастер — с рябчиками и корнишонами. Пока он бежал, люди продолжали подкидывать ему продукты. Прорвавшись, он принялся оплачивать покупки. Кассовый чек была такой длинный, что Кротов мог несколько раз обернуться им как шарфом. Да, можно было вернуть всё на место, но он не хотел возвращаться в этот праздничный ад.

Дома он рассказал обо всем жене.

— Ладно, купил и купил. Потратился, конечно, но зато вкусно поедим, — успокаивала супруга Кротова. — Гостей позовем или соседей. Я, вообще-то, обычный оливье хотела, ну самый классический: лук, морковь, картошка, огурцы соленые, колбаса и, самое главное, то, что я почему-то помню больше всего из детства, — горошек. Ты же его купил, да?

Кротов вывернул последний пакет, в котором лежала копченая путассу, и молча замотал головой.

— Я сбегаю в круглосуточный в соседнем дворе?

— Слушай, а можешь еще для крабового кое-что захватить? Мама завтра придет, она его обожает. Я тебе список напишу.

Александр Райн

Привет, я NoAdO и я пишу авторские посты о мотоциклах. Первым делом хочу выразить благодарность пикабушнику @solander, без его участия и помощи этой поездки бы просто не случилось. Ну, начнём потихоньку.

Утро субботы. Не такое, каким вы представляете себе утро субботы в декабре. За окном темно, кошка лежит в ногах, я лежу под одеялом и жду машину. Я – на юге Москвы, машина – довезёт меня, полный рюкзак одежды, шлем и раскладной стул – на север Москвы, откуда и состоится старт. Мне тепло и уютно, в следующий раз это ощущение я испытаю через 10 часов. Москва будто вовсе не собирается спать, полвосьмого утра, а все куда-то едут. Не пробки, но траффика сильно больше, чем я предполагал. Шоссе-трёха-шоссе, съезжаем в сторону и мы в гаражах.

Вот они, герои сегодняшней истории. И люди, и мотоциклы. Ещё один водитель из кадра потерялся, но именно к нему я сажусь балластом, в коляску. Дальний Урал – классический, советский. С дифференциальным приводом на коляску. Ближний – бывший военный, со станиной под пулемёт, лопатой, топором. Передний тормоз дисковый, инжектор, такой же привод на коляску. В кадре выше я уже прикрутил стекло для своей коляски, ребята прикручивают для своей.

Фара-искатель – полезный атрибут зимой. Утепляюсь до максимума, вщёлкиваюсь в коляску и мы стартуем. В коляске плотно, левую ногу приходится тянуть мыском, правую подгибать из-за станины пулемёта, прохладно пальцам ног, но сейчас меня это не беспокоит – мы едем! Детский, щенячий восторг. Троица попутчиков переговариваются по гарнитурам, я – сам по себе. Почему – я уже разбирал, но повторю в двух словах: я могу соединиться со сторонней гарнитурой, только изобразив из себя телефон. Китайская гарнитура не сможет одновременно общаться со “звонком” и с интеркомом, водителям связь нужнее. Еду, слушаю музыкой, веселюсь с отвисающих челюстей соседей по потоку.

По утеплению всё существенно, я капуста. Термуха, греющий жилет, флиска, куртка, дождевик сверху. И так везде. В коляске дует только по плечам и выше, но на улице -9 и нас знатно обдувает на ходу.

Выбираемся за город и едем просёлками в сторону Лобни. Нет нам смысла от магистралей, Уралы идут 60-70. Обгоны, опережения – не про нас.

Ребята сзади не отстают, а вот со съёмочной аппаратурой проблемы. Снимать телефоном без перчаток сложно. Одно-два фото или 10-минутный ролик и сидишь минут 5 руки отогреваешь. Камера с полностью заряженной батареей через 10 минут суммарной съёмки короткими импульсами начинает жаловаться и выключаться, ей холодно и батарей плохо отдают ток. Поменять батарейку под ветром в -10 без перчаток – приключение на 10-15 минут отогревания рук, перчатки с остатком тепла кажутся почти горячими после такого =)

Не смотря на обильные снегопады, дороги в целом расчищены. Не сказать, что на Урале это проблема, но по чистым дорогам скорость удаётся держать повыше, день-то короток.

Остановившись у магазина, закупаем еды для готовки и становимся объектами нездорового интереса со стороны аборигенов. По пути даже автомобили периодически нам сигналили и их обитатели радостно махали нам конечностями. Они бы наверно тоже нам рассказали, как “у них в детстве был ИЖ”, но они едут и мы тоже. А тут мы стоим! Ребята говорят, что это внимание иногда становится навязчивым и надоедает, оно не было самоцелью. Но я тут в первый раз, мне весело и по сравнению с даже моим BMW (о, а чё это оппозит? Как на Урале?!) тут ажиотаж явно больше.

Наша цель – село Медведева Пустынь, это на север от Рогачёво и порядка 100 км от точки старта. То есть 200 вкруг. Немало, дорога в одну сторону занимает 2+ часа.

И да, это 2+ часа в железном ящике, эффективно охлаждающемся ветром. Начинаю хотеть пледик, спасаюсь подключением жилета к бортсети мотоцикла. Ребята в советских греющих комплектах, им нипочём. Доезжаем до места, пробуем съехать на зимние лесные тропки. На одну не получается, слишком много снега. Уходим на вторую, в целом едем хоть иногда и надо подтолкнуть. Находим удачное место для стоянки.

Дорожка проездная, мотоциклы паркуются прямо в целину, нас 4 человека, вытащим.

Кухня предельно полевая, если можно так сказать. Пища тоже простая – макароны и тушёнка. Греемся, мой водитель включает негромкую классику. Очень странные ощущения, сидеть у костра и слушать оперу в тишине.

Удивительно, но пинлок который wowvisor справлялся всю дорогу. Подозреваю, что влажность просто вымораживало, да и сквозняк был. Но изморозь изнутри после стоянок снимать надо, да. Выпихивались небыстро, сперва из целины, а потом обратно по колее ехалось плохо, много толкали и тянули. В видео попало мало, поскольку я опять воспользовался автомонтажем и редактор рассудил так. Заставить его акцентировать больше внимания на вечере – не получилось.

Дорога обратно не отличалась от дороги “туда”, разве что было темно и теперь, для разнообразия, мёрзли руки а не ноги.

Машем ручкой площадке Ленинградка 73, наконец финиш. Предугадываю вопросы о поломках. У нашего Урала открутился болтик на обогрев ручек, починили на месте. У второго перегорел габарит на обратном пути, но оставался ещё габарит на коляске так что норм. Других новых проблем в поездке не было.

Как подвести итог? Да, интересный опыт. Да, водителю полюбому интересно преодолевать бездорожье. Нет, я не замёрз критично хотя и не всю дорогу мне было комфортно. Я промахнулся с обувью и надо как-то лучше готовиться, но без понимания одежду не подобрать. Было ли мне интересно? Без сомнения, да. Поеду ли я ещё раз? Скорее всего нет =)

Послесловие

Снова напомню, что у меня есть ТГ-канал с анонсами, новостями и краткими очерками, которые слишком малы для полноценных постов. Спасибо всем, кто поддерживает творчество.

Спасибо за внимание, всё.

Никогда не думал, что обзаведусь домом. Как и многие люди моего поколения, я считал, что купить собственный дом – это несбыточная мечта. Действительно, зачем привязываться к одному месту и влезать (в еще большие) долги? Но дом 242 на Малберри-Лейн все изменил.

После расставания, я собрал бинго тривиальных поступков, и единственное, о чем не стыдно вспоминать – новая работа на другом конце страны. Последняя отчаянная попытка выбраться из токсичного хаоса, в который превратилась жизнь, и оказаться там, где я никого не знаю, и никто не знает меня. Новый старт.

Итак, я получил работу. Должно быть, видеосвязь была настолько плохой, что интервьюер не разглядел мои похмельные глаза и не услышал дрожь в моем голосе. Высокая зарплата и такая же ответственность определенно пугали, но я отреагировал на это лучше, чем надеялся. Мои новые коллеги были добрыми, немного странными людьми, они помогли мне завести новые связи и выбраться из своей скорлупы. Вскоре, я искренне влюбился в город, который мы все называли домом.

Новая жизнь настолько воодушевляла, что уже через год я стал подыскивать себе постоянное жилье.

Но вскоре обнаружил, что арендная плата в этом идиллическом маленьком городке на северо-западном побережье Тихого океана астрономическая, а цены на недвижимость заоблачные. Даже с моей высокой зарплатой не факт, что мне удалось бы накопить достаточно денег для первоначального взноса, одновременно оплачивая аренду, счета и студенческие кредиты. Каждое место, которое я находил, было либо настолько дорогим, либо настолько дрянным, что это стало локальным мемом. Среди коллег и вовсе зародилась игра “кто сможет найти худший дом на рынке”.

Так что, впервые увидев рекламу дома на Малберри-Лейн, я сразу подумал: ну, а с тобой-то, что не так?

Двухэтажный фермерский дом с крепкой верандой ютился в паршивом райончике, зажатом с двух сторон более развитыми и приятными соседями. Однако ничего не указывало на проблему с преступностью, а цена оказалась настолько низкой, что я был уверен: кто-то забыл дописать пару-тройку нулей. Короче говоря, я тут же забронировал встречу. Дом оказался еще лучше, чем на фото. Добротно построенный, очень-очень чистый… Дружелюбный агент объяснил, что он пустует уже несколько недель после смерти бывшей владелицы – одинокой пожилой женщины. В ее смерти не было ничего криминального: старушка просто утонула в ванне.

Интересно, не поэтому ли там было так чисто? Как будто агентство стремилось стереть любые напоминания о бывшей обитательнице и ее смерти. Я задержался на пороге темной ванной, вглядываясь в сгущающиеся тени. Волосы на загривке встали дыбом. Я правда решусь жить там, где только что умер человек? Но с другой стороны, что за глупый вопрос? Я столько раз переезжал с одной съемной квартиры на другую, что наверняка уже могу собрать коллекцию мест, где кто-то да почил.

Но червячок сомнения уже делал свое дело. Идея купить дом казалась все менее и менее привлекательной, пока… Пока я не обернулся в последний раз, стоя у дороги. Я представил, как вхожу в дверь после долгого рабочего дня, а из широких окон льется уютный золотистый свет. Может быть, собака или супруга встречают меня у двери, кто знает… Агент ухмыльнулся и выжидающе протянул документы. Он знал.

***

Я переехал несколько недель спустя. Финансы оказались практически на нуле – подписывать документы на первую в жизни ипотеку было все равно что отдавать душу дьяволу, правда с несколько худшими последствиями, если что-то пойдет не так, – но я напомнил себе, когда ручка в нерешительности зависла над пунктирной линией, что такая возможность выпадает раз в жизни. Несколько моих коллег вызвались помочь мне переехать еще до того, как я решился попросить их об этом. Прекрасные люди. Как дети, мы скользили по пустым коридорам в носках, собирали башни из моих картонных коробок и ели пиццу, пялясь на голую стену гостиной и шутя о том, как я мог бы переделать это место. Горячий ломтик пиццы в одной руке, холодное пиво в другой, смех друзей эхом разносится по пустому залу… казалось, что жизнь прекрасна. Наконец-то у меня получилось.

– Чувак, – воскликнул мой менеджер, вытирая руки о штаны, – У тебя там походу течь. – Он только что вышел из ванной.

Нахмурившись, я последовал за ним обратно по коридору. И да, из крана в ванной мерно капала вода. Как бы я ни крутил ручку, ничего не происходило... пока, наконец, капание не прекратилось само по себе. Я решил вызвать сантехника утром и вскоре уже провожал друзей за дверь после первой вечеринки в моем новом доме.

Измученный долгим днем, я рухнул на чистые простыни, даже не раздеваясь и не приняв душ. Меня накрыло такое блаженство, в этой тихой голубой ночи, под шелестом лопастей потолочного вентилятора…

…В ванной горит свет. Странно. Я выхожу в коридор. Шаги гулким эхом гуляют между стен. Кран снова капает, но в этот раз звук такой, будто капли падают в воду. Толкаю дверь.

Ванная наполовину наполнена прекрасной, чистой бирюзовой водой. Такая теплая, блаженно теплая… Над белоснежными стенками поднимается пар. Забыв о беспокойстве из-за горящего света, я опускаю руку в воду. Идеально.

Толстая морщинистая рука, хватающая меня за шею, нереально раздута. С непреодолимой силой она погружает мою голову все глубже под воду. Пытаюсь бороться, бью руками по поверхности, но кислород неумолимо тает. И вот разум теряет контроль над телом. Оно пытается дышать. И одним толчком за другим горячая вода льется в мои легкие…

Я вздрогнул и проснулся. В доме стояла тишина. Ни света, ни капель, ни жутких мокрых, раздувшихся мертвых рук. Только я, прижимающий руки к горлу и насквозь мокрый от пота. Я отправился на кухню за стаканом воды, стараясь выбросить кошмар из головы. Сладкая, холодная… вода была восхитительна и быстро привела меня в чувство. Видеть кошмары на новом месте – это нормально. Особенно после того, как меня перепугала смерть прошлой владелицы. Я просто сам себе морочу голову. Выпив еще стакан божественно вкусной воды, я вернулся в постель и провалился в сон без сновидений.

***

Только через неделю я понял, что подсознательно избегаю собственной ванной. Обычно после работы я сразу шел в спортзал через дорогу, тренировался и там же принимал душ. Зубы я чистил так быстро, как мог, и перенес все необходимые мелочи в туалет на первом  этаже, где тоже была раковина. Не могу сказать, снились ли мне еще кошмары – просто не помню. А может не хочу вспоминать. Но с этим нужно было что-то делать. Так что я отправился в ближайший магазин товаров для дома и скупил там все самое яркое, что смог найти.

Ярко-розовый мохнатый коврик.

Кислотно-зеленый силиконовый коврик для душа.

Набор пушистых полотенец с коровьим принтом.

И почему-то кучку горшочков с крошечными кактусами.

Расставив все это добро, я налил полную ванну горячей воды с пеной и погрузился в теплую воду. Закрыл глаза. Глубоко вздохнул. Если бы каждый раз нужно было смотреть в глаза страху в такой обстановке, то, черт, это не так уж плохо. Я плескался среди пузырьков, пока не надоело и вытащил затычку.

Протерев глаза от воды, я вдруг заметил что-то серое и распухшее, дрейфующее прямо под слоем почти осевшей пены… но стоило смахнуть ее и в ванной не оказалось ничего, кроме воды. Я вытерся новым полотенцем, довольный победой. Вообще-то, все это настолько придало мне уверенности, что я даже вернулся к давно забытому аккаунту в приложении для знакомств и отправил несколько сообщений. К моему удивлению, вскоре у меня было назначено свидание. Несколько кружек пива и долгую прогулку по центру города спустя, мы оказались в постели у меня дома. Раньше у меня никогда никто не оставался на ночь, и, несмотря на то, что мы только познакомились, было приятно засыпать, под сопение девушки, уткнувшейся в мою грудь.

Посреди ночи я проснулся и обнаружил, что она исчезла. Приподнявшись на локте, я оглядел голубоватый полумрак спальни. Она ушла? Я подкрался к окну и раздвинул жалюзи. Только заросшая, освещенная фонарями пригородная улица. Скрип половиц заставил меня обернуться. Темная фигура прислонилась к дверному проему.

– Привет, – промурлыкала она.

– Привет, – выдохнул я. – Ты напугала меня до усрачки!

– Знаешь, мог бы и сказать мне, что живешь с бабушкой.

У меня кровь застыла в жилах.

– Чего?.. – Я едва говорил.

– Ну да, я чуть не наткнулась на нее в ванне.

Мои глаза остановились на темноте за открытой дверью ванной в конце коридора. Из дверного проема выплыла фигура. Пятно темнее самой темноты. Она не издала ни звука. Нечто похожее на раздутый человеческий труп. Глаза, тускло горящие, как бледные лампочки, уставились на меня, полные ненависти… И она неуклюже побрела вниз по лестнице.

– Все нормально? – спросила девушка, не обращая никакого внимания на ужас за ее спиной.

– Да… Просто немного напуган.

Захлопнув дверь, я запрыгнул в кровать, натянул одеяло до самого подбородка и прижался к своей визави, крепко зажмурившись, будто боялся, что если вновь открою глаза тот монстр будет стоять прямо передо мной.

***

Утром пол перед ванной был мокрым.

Когда девушка ушла, я тут же сделал то же самое. У меня не хватило духу остаться дома наедине с темными коридорами, тишиной, и мерным звуком капающей воды. Так что я пошел в библиотеку. Я всегда свысока относился к "сумасшедшим", которые верили в экзорцизм и экстрасенсов… и теперь сам стал одним из них.

Первый священник, которого я спросил об экзорцизме, рассмеялся и повесил трубку.

Второй сказал мне, что я плачу справедливую цену за жизнь во грехе.

Третий, пожилой мужчина с ирландским акцентом, оказался гораздо добрее. Он предложил мне повесить распятие, положить библию под подушку и молиться каждый вечер перед сном . А если это не сработает, перезвонить ему.

У большинства экстрасенсов, как ни странно, номера были заняты или отключены.

Первая хотела денег просто за телефонный разговор.

Вторая пообещала, что изгонит демона, не выходя из своего трейлера, как только я отправлю 200 долларов на ее счет.

И снова в третий раз мне повезло. На том конце провода щебетали птицы, я практически чувствовал запах благовоний через телефон. Приятная молодая женщина с мягким, обнадеживающим голосом пообещала встретиться со мной в тот же вечер, чтобы познакомиться с домом. И если она не сможет решить проблему, визит будет бесплатным.

Если не считать одежды приглушенных тонов и россыпи украшений из нефрита, женщина, ожидавшая меня на подъездной дорожке, совершенно не напоминала “стереотипного экстрасенса”. На самом деле, она больше походила на преподавателя искусств, чем на сгорбленную старуху в шали, наглаживающую хрустальный шар. Она с улыбкой подала мне руку.

– Эми.

Мы присели тут же на крыльце, где я и поведал свою историю. Эми прекрасно умела слушать – мне довелось общаться с достаточным количеством людей, чтобы понять это. Казалось, она делала мысленные заметки. пока я говорил, и не проявляла ни осуждения, ни чрезмерного воодушевления. Закончив, я встал, открыл дверь в дом, шагнул внутрь и придержал дверь для новой подруги-экстрасенса.

Эми застыла на крыльце совершенно неподвижно. Будто пыталась подготовиться к чему-то. Жутковатое зрелище. Затем, глубоко вздохнув, она вошла внутрь, опустив голову. Лицо скрылось под занавесью волос.

– В общем, ванная, с которой все началось, наверху… – начал я, поднимаясь по ступеням лестницы. Эми снова застыла у меня за спиной. Словно в моей гостиной поставили эксцентричную статую. Я вздохнул. Остановился. И спросил наконец: – Эми?

Никакого ответа. Пришлось снова спуститься, вдруг у нее случился приступ или вроде того… Глаза девушки были закрыты. Я даже не мог понять, дышит ли она.

– Эми? – Я потянулся к ее руке…

Крик был таким громким, что стекла чудом удержались в рамах. И он все длился и длился. Даже когда у нее уже давно должен был закончиться воздух, крик продолжал вырываться из пересохшего горла. По щекам Эми катились слезы. Я встряхнул ее, дал пощечину, а когда и это не сработало – выволок из дома.

Когда ноги девушки коснулись крыльца, ее лицо снова обрело человеческие черты. Спотыкаясь, она попятилась от двери.

– Мне жаль… Прости… Я не могу…

– Эми? Что происходит? – мне только и оставалось, что кричать ей вслед.

– Я не могу, – пробормотала она на ходу, нетвердой походкой направляясь к машине. Забралась внутрь, заблокировала двери и завела двигатель. – Тебе нужно уезжать из этого места немедленно.

Серовато-черный дым повалил из выхлопной трубы подержанной машины. Эми рванула с места, явно стремясь убраться отсюда как можно дальше. Оставив меня беспомощно стоять на подъездной дорожке дома, очевидно, проклятого, или одержимого, или что там еще. Я вернулся внутрь. Страх сменился гневом. Это был хороший дом. Ее выходка, выходка экстрасенса, была всего лишь шуткой, мошенничеством, либо попыткой выманить деньги.

Что мне нужно было сделать, так это окружить себя светом, шумом и людьми, которым я доверял.

***

В тот же вечер я предложил устроить у себя вечеринку. Создал чат, добавил друзей и коллег. Я прибрался и заказал пиццу, то и дело вызывающе поглядывая в сторону ванной. Если призрачная бабка думает, что сможет справиться с моими пьяными коллегами, флаг ей в руки.

Пришла целая уйма людей, что меня приятно удивило. Ситуацию омрачали только долгие, обеспокоенные взгляды, которыми меня награждали украдкой со всех сторон. Возможно, эта история с новым домом и нежеланным соседом повлияла на меня сильнее, чем казалось.

Приехала моя начальница Кэрол, со столом для настольного футбола в кузове пикапа. Демаркус привез караоке. Вскоре мысли о мертвой старухе вытеснило беспокойство о жалобах на шум от соседей. Грохот, крики и глухой гомон заполнили дом… и все же дурное предчувствие никуда не делось. Я изрядно набрался в тот вечер. Стена, к которой я прильнул, казалась гладкой и прохладной, как водная гладь (и почему я всегда так не хожу?), но коридор как будто нарочно все время удлинялся, а ванная убегала на десятки метров с каждым моим шагом. Дверь ванной оказалась закрыта, света не было… Я ввалился в нее и шагнул в темноту в поисках унитаза.

Уткнувшись прямо в мокрую голую кожу.

С воплем я отшатнулся и быстро включил свет.

Кажется, Кэрол и Демаркус, застигнутые врасплох прямо посреди, кхм… свидания, перепугались еще больше меня. Мы все стояли в неловком молчании, красные, как раки, пока я не пробормотал сквозь поднимающуюся рвоту, прежде чем зажать рот рукой:

– Спальня дальше и по коридору. Меня сейчас…

Я проснулся на диване. Кто-то перенес меня сюда и уложил набок. Во рту стоял омерзительный привкус, темнота казалась бесконечной. В голубой ночи мерцали цифровые часы. Где-то на кухне лилась вода. Пошатываясь, я встал и направился навстречу звуку… Демаркус склонился над раковиной и жадно глотал воду прямо из крана.

– Ты пробовал? – просипел он. – Так вкусно, не оторваться.

– Ага.

Не обращая больше на него внимания, я открыл холодильник и залпом выпил остатки молока – верного средства от сушняка, еще со времен учебы в колледже. Пусть это даже была просто байка, но в тот момент я надеялся на эффект плацебо. Отрубаясь на диване, я все еще слышал, как из крана течет вода.

***

Разбудил меня крик.

Кэрол в ужасе стояла в кухне, зажав руками рот. Демаркус – или то, что от него осталось – все еще пил воду. Его живот чудовищно раздулся, жидкие фекалии стекали по ногам, собираясь в озеро на полу, но мертвые губы были плотно сомкнуты вокруг крана. И все же вода просачивалась сквозь них и потоком стекала по раздутому телу.

Теперь пришла моя очередь кричать. Кэрол смогла собраться и уже вызывала полицию. Она осталась со мной до тех пор, пока не приехали офицеры. Она оставалась и когда нас допрашивали. Возможно только это меня и спасло. Я был в шоке и не мог выдавить даже “да” или “нет” без ее помощи.

Я не буду вдаваться в подробности уборки, расследования или того, как я взял отпуск и уехал к родителям на несколько недель. В любом случае, я почти ничего не помню. Единственное, что намертво впечаталось в память – скрюченное, залитое водой тело Демаркуса. Но мне все равно необходимо было вернуться домой. Либо это, либо объявить о банкротстве и потерять жизнь, которую я с таким трудом построил.

Из-за всего произошедшего, я перестал встречаться со своей парой из приложения. С тех пор у меня было достаточно бессонных ночей, и одна мысль все не давала покоя: только она реально видела потустороннее присутствие в доме. Так что я отправил ей длинное письмо с извинениями, объяснил, что произошло… и попросил о помощи.

***

Я не имел права ожидать ответа, но она ответила.

Позвони мне. Алекс.

Я знал ее под другим именем. Номер телефона тоже был другим, но фотография совпадала. Алекс согласилась встретиться у меня дома, когда я вернусь.

Было приятно входить в эту прохладную, темную тишину не в одиночестве. Я нервно огляделся, присаживаясь на диван. В доме пахло хлоркой. Я мог бы поклясться, что слышал звук капающей воды, но ни за что не заставил бы себя выйти из комнаты и пойти искать его источник.

– Сначала я думал, что она охотится только на меня. Или что со временем все пройдет, не знаю. Но после того, что случилось с Демаркусом…

Кап. Кап. Кап.

Алекс в задумчивости обхватила пальцами подбородок.

– Мы оба в большой опасности, – сказала она наконец. – Если ты думал, что я смогу помочь избавиться от духа, то зря. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Но мне кажется, что оно охотится на людей только когда они одни. Когда уязвимы. Наверное так и вышло с Демаркусом: он проснулся пьяным, мучился от жажды и вот так кончил. Оно и до меня пыталось добраться тогда,когда я в полусне побрела в туалет. Так что, если мы будем вместе, когда оно явится…

Кап. Кап.

– Ты что не слышишь? – взорвался я.

– Слышу что? Ты меня пугаешь…

Я вскочил и бросился к лестнице.

– Этот звук! Вода капает! – Я обвиняюще ткнул пальцем вверх. – Там.

Я не осмелился бы подняться один и Алекс это знала. Она взяла меня за руку и повела по коридору. С каждым шагом звук становился все громче и громче, пока не начал греметь в ушах набатом. Казалось, я схожу с ума. Но Алекс ничего не слышала. Крепко зажмурившись, я толкнул дверь в ванную.

Ванна была полна голубой, кристально чистой воды. Одна за другой капельки срывались с крана на ее сверкающую поверхность, будто светящуюся успокаивающим светом.

Как только я увидел ее, сразу понял, что должен окунуться с головой.

Прохладная прозрачная жидкость смыла бы все дурные мысли. Она оставила бы меня чистым, непорочным и невинным, как херувим. По идеально гладкому фарфору под водой не блуждали никакие тени.

Следующее, что я помню, – это как меня тащат по ковру в прихожей, промокшего по пояс. Я сопротивлялся, кричал, делал все, чтобы вернуться в ванну, а Алекс держала меня, как могла.

– Ты чуть не утопился! – закричала она, когда я наконец пришел в себя. Некоторое время мы лежали вповалку, тяжело дыша. В конце коридора смутно маячила жадная пасть ванной. Наконец Алекс нарушила молчание. – Чувак, - вздохнула она, – ...ты не думал о том, чтобы просто избавиться от ванны?

***

Именно это я и сделал. Пришлось влезть в еще большие долги, но я готов был заплатить любую цену. Пока рабочие трудились, я не переставая слонялся вокруг, преисполненный чувством вины за то, что не предупредил их о том, что может случиться. Ночи я проводил у Алекс. Мы все чаще виделись с тех пор, как она спасла мне жизнь. Душ я принимал в спортзале. То, как вода вырывалась из насадки душа и стекала в канализацию, все еще наполняло меня каким-то безымянным ужасом... но шум в раздевалке и присутствие других людей помогало. Я даже как-то раз закрыл глаза. И моему мозгу вдруг оказалось не так легко представить серый, раздутый женский труп, стоящий прямо позади меня в душевой кабине.

Наконец, дело было сделано. Рабочие вывезли все старое содержимое ванной на какую-то свалку, не оставив и следа от комнаты, где бывшая жительница встретила свой печальный конец. Жизнь вернулась к чему-то, напоминающему нормальность, и, хотя я продолжал принимать душ в спортзале, все же смог примириться со странными событиями на Малберри-Лейн, 242, настолько, чтобы написать об этом. До сегодняшнего вечера я думал, что оставил все это позади.

На закате перед домом остановился потрепанного вида пикап. Я слышал из кухни его дребезжащий выхлоп. Водитель и несколько оборванцев-пассажиров вышли, стянули с чего-то брезент и выгрузили это  на мой двор.

Это была ванна – ее ванна. Последний раз испуганно взглянув на зловещий груз, оборванцы умчались прочь. Я не знаю, купили ли они ее, украли или подобрали на свалке. Не знаю, как они узнали, куда везти ванну...но она вернулась. Я ловлю себя на том, что смотрю через плечо в окно, пока печатаю...чем темнее становится, тем больше теней плывет от проклятой ванны к моей входной двери. И я боюсь того, что увижу в своем окне, если отвернусь слишком надолго.

Опухшее, осунувшееся лицо, круглое и гнилое, как старая тыква.

Изо рта нескончаемым потоком течет вода…

Однако сейчас, обласканная лунным светом, старая ванна кажется такой прекрасной. То, как она стоит там, белая, как кость, на лужайке… выглядит так умиротворяюще. Пожалуй, я пойду прилягу в нее. Почувствую бледный свет на своей коже...

В конце концов, я так давно не принимал ванну.

~

Оригинал

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

В 90-е я дважды увернулся от «пирамид». Время стояло безденежное. В первый раз на наше полувоенное производство пришло известие, что деньги, если мы доверим их умным людям, будут каждый месяц вырастать аж втрое. Коллеги зашевелились, понесли деньгу куда-то и хер знает кому, и, действительно, через месяц у всех на счету было втрое. Но! Получить эту подросшую копеечку было практически невозможно, так как эмиссары основателей пирамиды очень, очень настоятельно рекомендовали не снимать деньги, а оставить на счетах для последующего роста. Естественно, жадность - лучший стимулятор наживы, поэтому практически все (99,9%) оставляли ещё на месяц, потом ещё на один… А потом – всё. Приехали. Где деньги? Где эти банкиры? ХЗ…Я в самом начале этой аферы встречался с отцом-основателем этого поганого бизнеса. Молодой неухоженный парень. Спросил его: - Такой процент прибыли можно получить или с продажи оружия, или с оборота наркотиков. Чем конкретно вы, ребята, занимаетесь? Он недобро посмотрел на меня и сказал, что это новые коммерческие инициативы, ставшие возможными в нынешнее время экономических свобод, гласности и перестройки. Это меня не убедило, и я свалил.

Второй раз мне удалось свидеться с пирамидой поближе. Мой знакомый, в общем-то простой парень, предложил мне поучаствовать в совместном бизнесе в составе некоего фонда. Для этого, во-первых, надо было заполнить какую-то анкету (правда, без указания подробных личных данных), а во-вторых, встретиться с одним из боссов «организации». Причём, я должен буду привести жену на эту встречу. Я был проинструктирован приятелем, что, когда меня спросят о цели вступления в организацию, надо отвечать, что я желаю обогатиться, и чем больше и скорее, тем лучше. Встреча была назначена у входа в один из только начавших появляться бизнес-центров. В назначенное время мы втроём стояли у дверей БЦ, и вот появился какой-то молодой хлыщ с сотовым телефоном. Сотовые только-только стали появляться, стоили они несколько тыщ «зелени», а сотовик «босса», видимо, был одной из первых моделей - он был в прямом смысле переносным – парень держал в руке за ручку коробку размером с небольшую барсетку, а от неё тянулся провод к отстёгивающейся от коробки трубке. Парень озабоченно что-то говорил в трубку, мой приятель метнулся к «боссу», с деловым видом передал ему пачку каких-то бумаг (я, правда, успел заметить, что это были какие-то чёрканые-перечёрканые черновики. Понятно, фуфловая постановка. Дальше вопрос "босса" о моих поползновениях стать богачом, получен ожидаемый ответ, вопрос о согласии жены поддержать мужа в его начинаниях, ответ: «да». «Босс» сказал что нам надо поприсутствовать на общем собрании «организации», дал два пригласительных билета, но содрал, сука, за эти билетики 500 руб.(в современных ценах). Далее он с деловым видом вошёл в БЦ, но почему-то дальше охраны не прошёл, остановился, изображая поиск пропуска. Видимо, нехрен ему было делать в БЦ.

Сборище должно было быть через пару дней в гостинице «Ленинград» (это напротив крейсера «Аврора» - для тех, кто не знает С-Пб). Приятель даже привёз нас с женой на своём авто от дома к гостинице. От наших пригласительных оторвали половину, прошли к конференц-залу. Народу – полно. Все радуются чему-то, у многих на груди значки с надписью «Эверест» — вот как, оказывается, называется эта контора. «Босс» вышел откуда-то из боковой двери, стал нас знакомить с публикой.  Этот – директор автозавода, этот – успешный адвокат, этот – известный врач, и так далее. У некоторых в руках сотовые, которые они ненавязчиво демонстрировали окружающим. Публика наперебой вещала нам, неофитам, что, если бы не участие в «Эвересте», то они никогда не были так успешны и богаты.

Наконец, нас пригласили в зал. Приятель попросил меня чтобы я сидел не рядом со своей женой, а между нами были бы он сам и его жена. Разъединил нас. Врубили оглушительную ритмичную музыку, через 10 минут этой какофонии на сцену вышел какой-то кент, поприветствовал публику, причём его речёвки были типа: - Кто мы? Публика ревёт хором: - Эверест! - Чего мы хотим? – Денег!!! Денег!!! Денег!!!

Кент включил проектор, на экране появилась диаграмма, из которой следовало, что каждый должен привести в «Эверест» много-много своих друзей-приятелей, которые добровольно (!) внесут бабло на счёт организации, и тогда с этих денег каждый приведший будет получать свою копеечку, и таким образом, в конце концов, все станут миллионерами. Мы с женой переглянулись: - Ба, да это вульгарная пирамида. Но кент на сцене яростно вещал: - Вы ни панимаити, это совсем другое, это не пирамида, а обычная коммерция!

Время от времени он прерывался от чтения лекции и подогревал зал своими речёвками (см. выше), а мы с женой охреневали от того, как публика в экстазе вопила: - Денег!!! Денег!!! Денег!!! Это действо длилось почти час.

Перерыв. Нас с женой окружило человек 15, которые жёстко психологически давили, рассказывая, как быстро они разбогатели и фактически требовали, чтобы мы вступили в их счастливое сообщество, и тоже стали бы избранными. Как и они. Но мы держались. Это продолжалось минут 40. Приятель предложил принести нам бесплатного сока из буфета, но моя паранойя шепнула мне, что если не видел, как открывали этот сок, то не стоит рисковать. Хер его знает, что там может быть, в этом соке. Впоследствии я читал, что подмешать что-либо нужное в сок в таких сборищах – обычное дело.

Второе отделение. На сцену вышла модно одетая тётка, стала рассказывать об успехах передовиков пирамидального труда: - Этот привёл троих, этот – вообще пятерых, вот получите за труды телевизор, печь СВЧ, муз. центр.

Конец представления. Опять мы стоим окружённые толпой в фойе, опять нас почти час уговаривают слиться в экстазе с ними, счастливчиками. Мы – в глухом отказе. Вышел «босс», строго глянул на нас: - Если вы сейчас откажетесь, то не быть вам богатыми уже никогда. – Ну, и ладно, переживём. Однако, судя по радостным крикам из угла фойе, отгороженного перегородкой, за которым сидела «администрация фонда», кого-то всё-таки окучили и таки «опустили» на $3150.

На выходе у нас отобрали вторую половинку пригласительного билета. Всё. Ничем не докажешь, что был на этом шабаше.

Когда приехали домой, звонит «босс». Ещё раз предлагает свою любовь. Нет, парниша, не судьба.

P.S. Прошло месяца 3 , и "Эверест" дал дуба. Денег, натурально, не нашли, отцы-основатели сдриснули куда-то в Европу. Всё хорошо.

P.P.S. Мой приятель, оказывается, был настолько вдохновлён обещаниями сделать его миллионером, что продал свой АУДИ и всё бабло вложил в эту пирамиду. Finita la comedia.

Ну здравствуй, Вомбобщество.

Решил и я написать свой первый пост. Зачем? А вдруг кому-то поможет моё решение проблемы.

Итак, предыстория.

Года четыре тому назад купил ребёнку телефон Redmi 7. Вот такой.

В то время дитё было в начальной школе и телефон выбирался относительно недорогой. Ну такой, чтобы не сильно жалко было его потерять или сломать. Экран большой, аккумулятор тоже ничё, процессор на то время достаточно производительный, чтобы можно было поиграть в детские игрушки. То есть, с основными функциями - связь и поиграть, он вполне справлялся. Спустя полгода пользования обнаружили, что при подключении любых проводных наушников правое ухо не играет. Покопался в настройках звука, ничего не нашёл. Сброс до заводских настроек тоже не помог. Т.к. ребёнку эти наушники были "до лампочки" и он ими никогда не пользуется, то было принято решение не заморачиваться с ремонтом и беготнёй по гарантии. В общем, "забили болт" на эти наушники.

После этого случая у меня добавился "пунктик" проверять наушники при покупке нового телефона. Покупали тёще, тестю, жене и всегда проверяли, всё работало.

Прошло время. Ребёнок подрос. Телефон морально устарел и уже просился на замену. Выбрали новый телефон. Выбрали Poco X5 5G.

Заказал. Сам забрать из магазина не смог, поехал тесть. При нём достали коробок с телефоном, распечатали включили, проверили камеру и аккуратно сложили всё обратно. В общем, проверили как смогли.

Привозит тесть нам телефон. Достаем, включаем, всё шикарно работает. Беру наушники, подключаю и ... правый наушник не работает. Глаз начинает дёргаться, в голову кроме матерных выражений ничего не лезет. Как так-то? Полазил по настройкам, ничего не нашёл. Пару раз сбрасывал до заводских настроек. Опять ничего. И снова это случается с телефоном ребёнка. Принял решение, что если вечером ничего не найду, то едём в магазин менять.

Вечером шарился в интернете и случайно прочитал про настройки в меню специальных возможностей для аудио и озвучивания текста. Полез туда, а там оказывается есть ещё дополнительный пункт "Баланс звука", который управляет выводом звука в правый и левый каналы. Я тогда подумал, это либо "фишка" MIUI, либо фишка более свежей версии Android, потому как на моём Asus c "чистым" Android 9 такого управления каналами нет.

Итак, лезу в "Расширенные настройки" - "Спец. возможности" - "Слух", а там "Баланс звука" выкручен полностью в левый канал. Тянем ползунок на средину,  проверяем наушники, всё работББббщ

Ребёнок доволен - всё работает, папа тоже рад - не нужно никуда ехать.

Наступает вечер. Купаясь в душе, в голову приходит мысль - "А не поискать ли в старом телефоне такую же настройку?". И что-то мне подсказывает, что она там тоже есть. И так и вышло. В том же меню, такая же лабуда. Меняю. Оба наушника работают!

И меня стали терзать смутные сомнения.

Я подумал, что всё дело в магазине. Оба телефона были куплены в одном и том же месте. Может продавец таким образом хотел "впарить" клиенту услугу за дополнительную тонкую настройку телефона. Стал вспоминать как покупал первый телефон. Коробок при мне распечатали, открыли, включили. Он всё время был в поле зрения и никаких манипуляций продавец с ним не проводил. Расспросил тестя насчёт нового телефона. Всё то же самое. Телефон он видел всё время и и никто с ним ничего не делал. Значит дело не в магазине, ну только если они не умеют перепаковывать коробки с телефонами. К тому же в этом же магазине были куплены ранее ещё три телефона и таких "приколов" не было. Еще сюда не клеился сброс до заводских настроек, ведь эта "левая" настройка была в значении "по умолчания" после сброса.

Итог таков. Телефоны полностью функциональны, вот только непонятно кому это было нужно.

Интересно. Есть какие мнения?

Спасибо тому, кто дочитал. Извините, если сумбурно и много букв. Телеги нет, живите дружно.